Мактуб. Принц Анмара

Еще сонные, неспособные толком разговаривать и двигаться, мы изучаем друг друга через легкие касания, и я прикрываю веки, ощущая, как его большой палец обводит контур моих губ, а остальными, он проводит по моему подбородку, лаская, как послушную кошку. Игриво зажимаю ртом его палец, я не произношу ни слова, испепеляя его хищным взглядом… немая игра между нами становится настолько горячей, что я начинаю испытывать острую потребность ощутить его пальцы в местечке, что сейчас прижато к бедру Джамаля. Судя по напряженным челюстям, он думает о том же самом, но не спешит приступать к действиям.

И правильно делает.

— Ты давно проснулась, Эйнин? — хриплым голосом спрашивает Джамаль.

— Не знаю. Мне кажется, что прошла всего секунда, пока я на тебя смотрела, — невольно расплываюсь в улыбке. Я не могу не улыбаться. Может, в этом и состоим «мы»? Видели бы мы себя со стороны: разрушенная, после эмоционального выплеска и моего боя мастерская не нарушает связи между нами. Как тогда, в пустыне.

Сначала гребаные взрывы, летящие осколки и угрозы Ильдара. После, нацеленные на нас пушки, только и выжидающие мгновения пустить огнестрельную пулю. А мы держимся за руки, как тогда, в детстве, на фоне пылающей мечети, и расстреливающих все на своем пути сталкеров. Даже когда все внутри и вокруг нас рушится, я хочу держать его за руку, поддерживать и подавать ему патроны, придавая сил защищать и побеждать.

Поэтому вместо ответа я молча переплетаю наши руки в замок, и Джамаль задумчиво опускает на них взгляд, неотрывно наблюдая за моими действиями.

— Вчера я был для тебя ублюдком и насильником, Эйнин. Судя по всему, сейчас твое настроение резко поменялось. Ты так непостоянна, детка, — Джейдан возбужденно выдыхает, когда я продолжаю смотреть на него томным и ласковым взглядом, потираясь затвердевшими узелками о его соски.

— Насильник, ублюдок, тиран, — медленно протягиваю я.

— Лучший мужчина на Земле, — целую его в шею, ощущая, как сердце учащенно гоняет кровь, до краев наполненную эндорфином.

 — Кто ты, Джамаль? — стервозным тоном заканчиваю я. — И какой видишь меня? Той, кого можно насиловать и оскорблять, ни во что не ставить? Или той, ради которой можно пожертвовать всем, даже своей карьерой и правилами, установленными в обществе? — конечно я имею в виду АРС и его жен, но это лишь вопрос. Я ничего не требую. Мне все равно, что он скажет, я хочу прочитать ответ по его взгляду.