Малая: Жизнь после тебя

Я приложу все усилия, чтобы понять их и простить, но ты только, пожалуйста, сохрани ему жизнь. Я обещаю, что буду благодарить за этот подарок до конца своих дней, даже если у нас с Севером не сложится. Просто пусть он живет, пожалуйста. Пусть будет здоров, пусть женится и обзаведется детьми… Он будет отличным папой. И клянусь, каким бы ни были наши отношения, я никогда, ни при каких обстоятельствах не попрекну его прошлым… Если ты позволишь нам быть вместе, я буду любить и стараться сделать его счастливым каждый день, чтобы хотя бы немного искупить свою вину за все, что сделал мой отец.

Не оставляй меня одну с моими чувствами. Пожалуйста, сотвори чудо и верни его мне.

Не знаю, сколько еще льется из меня эта отчаянная молитва, потому что в какой-то момент меня просто отключает. Сказываются стресс и большая кровопотеря. В реальность меня возвращает шум голосов. Поморгав, я соединяю воедино очертания фигур и моментально вскакиваю. Та, что справа — это врач Севера. Слева — Игорь.

— Что? — хрипло выдавливаю я.

 — Что с ним?

— Проснулась, малая? — Игорь поворачивается. — Вставай. Очнулся наш северный. — На его изможденном лице появляется улыбка. — Говорю же, в рубашке родился.

67

Невидимая сила приподнимает меня над полом и несет к дверям операционной. «Можно? — беззвучно спрашиваю я размытого лица врача. — Войти? Пожалуйста.»

— Ненадолго только, — приглушенным эхом доносится его голос. — Его нужно перевезти в палату и отдать медсестрам.

Наощупь найдя дверь, я давлю изо всех сил, чтобы она непременно открылась.

Промедление ощущается чем-то катастрофичным и жутко неправильным. Даже мысли не могу допустить, что я могла его потерять, и этих секунд, отделяющих от встречи с ним, попросту бы не случилось.

Мой взгляд падает на пустой операционной стол, и найдя Севера, впивается койку, стоящую в углу. Из легких с сипением выходит воздух, который словно застрял внутри в ожидании этого момента. Момента, когда я снова встречусь глазами с ним.

— Привет, малая. — Лицо Севера выглядит неестественно серым, а потому улыбка, играющая на нем, представляется чем-то фантастическим.

 — Как ты? Почему не в больнице?

Вопреки желанию поскорее оказаться рядом, я не могу пошевелиться. Он едва не умер, и спрашивает, почему я нахожусь здесь, а не в другом месте. Неужели он думает, что я бы могла спокойно лежать на капельницах? Неужели совсем не понимает…?

— Потому что я хотела быть здесь. — Съежившись, я обхватываю себя руками. В носу больно колет.