Малая: Жизнь после тебя

Воздух наполняется ароматом молотых зерен, и спустя пару минут передо мной опускается чашка американо, молочник, до краев наполненный густыми сливками, и тарелка со свежим хлебом, покрытым ломтиками тончайшей пармской ветчины.

— На голодные желудок кофе пить вредно, — поясняет Руфина, заботливо придвигая ко мне бутерброды. — Кушай, матурым.

Добавив сливки, я делаю первый осторожный глоток. Кофе оказывается очень вкусным — тот, кто покупал зерна, определенно знал в них толк.

— Может быть, еще что-нибудь хочешь? — Женщина открывает холодильник, приглашающе обводя рукой забитые полки.

Итальянские сыры, банки оливок, бутылки свежевыжатых соков, контейнеры с фруктами и овощами… Все то, чего я долгое время не могла себе позволить."

"Я хочу спросить, как зовут хозяина дома, решившего предоставить нам такое нескромное жилье и дорогое питание, но в потом передумываю и молча пью кофе. Придет время — папа сам мне обо всем расскажет.

Когда я расправляюсь с бутербродом, входная дверь распахивается и на кухне появляется вчерашний водитель Евгений.

— Где? — Он мечет вопросительный взгляд в Руфину.

— Наверху, — кротко отвечает она, сразу поняв, о ком идет речь, — Еще не спускался.

Мужчина подходит к столу, садится напротив и оценивающе меня оглядывает.

— Скоро поедем. — С этими словами он бесцеремонно сгребает бутерброд с моей тарелки и начинает жевать.

Решив не притворяться, что мне приятна его компания, я демонстративно выхожу из-за стола. Во-первых, он мог бы поздороваться, во-вторых, не трогать чужую еду.

Если так голоден — следует, по крайней мере, спросить разрешения. Это же элементарная воспитанность.

Чувство тревоги продолжает расти. Уж слишком этот Женя отличается от тех людей, с кем папа общался раньше.

— Доброе утро! — Знакомый бодрый голос, раздавшийся с лестницы, заставляет меня облегченно выдохнуть. — Встала уже?

Спустившись, папа ласково треплет меня по плечу и просит Руфину сделать кофе. С Евгением они обмениваются рукопожатиями, что тоже выглядит странно. За руку папа здоровался только с равными себе по статусу.

А этот тип выглядит как обычный уличный головорез.

— Ну что, готовы ехать? — Папа энергично хлопает в ладоши. — На все даю вам два часа.

— Пап, можно тебя на пару слов? — Я трогаю его за руку.

Вопросительно меня оглядев, он кивком указывает на гостиную. Мол, идем.

— Что такое? — спрашивает он, щелкнув пультом от телевизора, занимающего полстены.

Я с шумом выпускаю носом воздух, перед тем как начать говорить.