Малая: Жизнь после тебя

— Ваш папа напоминает, что машина уже подъехала и вы можете спускаться, — воркует Мария.

Вздохнув, я переворачиваюсь на другой бок. Почему все они не могу оставить меня в покое?

Полежав так несколько минут, все же заставляю себя подняться и пойти в душ. Просто потому что нет сил ругаться с отцом, который непременно принесется наверх в случае отказа. При гольф-клубе наверняка имеется ресторан, а в ресторане обязано быть вино, так что мне будет чем заняться.

Спрятав глаза за солнцезащитными очками, я спускаюсь. Отец, ожидающий в гостиной, скептически оглядывает меня с ног до головы, но комментировать мой незатейливый внешний вид не решается.

— Ты в гольф когда-нибудь играла? — спрашивает он, после того, как мы садимся в машину.

— Нет, — буркаю я, отвернувшись к окну. — Да и ты вроде тоже. Если, конечно, на зоне не имелись гольф-поля."

"Отец грязно ругается себе под нос. Я никак не могу перестать его подначивать, а он никак не может решить, что с этим делать. Так уж вышло, что мы оба оказались не теми, кем друг друга считали.

Он вовсе не идеал мужчины, которым я привыкла восхищаться, а я не безмолвный придаток, готовый безоговорочно его слушаться.

— Волосы хотя бы распусти, — буркает он, когда мерседес останавливается на парковке гольф-клуба. — Намотала черти что.

Равнодушно оглядев себя в зеркальном отражении фасада, я первой захожу внутрь здания. Менделевичи уже находятся там. Завидев меня, Иван с улыбкой вскидывает руку. В день знакомства казалось, что скучнее, чем он быть невозможно, но я определенно забрала у него эту пальму первенства, ведя себя как унылый синий чулок.

Чего он продолжает так старательно скалить свои отбеленные зубы — неясно. Возможно, увидел во мне очередной венчурный проект.

Оживленно переговариваясь, отец и Николай уходят к ресепшену. Все же навыка коммуникации у него не отнять. Если отец задался целью кого-то очаровать — он успешно это делает. Меня он этой способности лишил, всю жизнь внушая, что никому нельзя верить. И был в этом прав, правда с одной оговоркой.

Папа забыл упомянуть, что первый кому не стоить доверять — это он сам.

Отказавшись от предложения Ивана пойти на поле, я занимаю столик на террасе и заказываю бокал шардоне. Пара глотков холодного вина облегчают болезненное нытье в груди, поэтому спустя несколько минут я прошу официанта повторить. Полина бы сказала, что на просторах морской Европы можно найти занятие гораздо лучше, чем напиваться в одиночестве. Да и плевать, что бы она там сказала.