Мальчик в свете фар

– Раны вокруг рта, – сказала Лунд, ближе наклонившись к нему. – Именно из-за них я решила взять новые, более детальные анализы. Думаю, раны могли появиться в результате реакции.

– Это же яд, не правда ли? Он смертелен. Говорят, что чрезвычайно опасен, если принять большую дозу прямым воздействием. Я думаю, кто-то… впрыскивал его в рот жертвам, или что-то подобное, не знаю.

– Скополамин? – удивленно сказал Мунк. – Почему я не слышал о нем раньше?

– Как я уже сказала, он мало кому известен, – продолжила Лунд, убрав волосы за ухо.

 – Его действие – своего рода паралич мозга. О нем практически нет научных исследований, но, говорят, были примеры, когда люди встречали на улице незнакомцев, и кто-то наблюдал, как прямо на их глазах они впадали в транс. Затем нападавший, или как там вы его называете, следовал за жертвами. Опустошал их дома. Шел за ними в банкомат, снимал все со счета. Жертвы приходили в себя несколько дней спустя, без имущества, и не могли вспомнить, что произошло. Понимаете? Вроде бы в сознании, но вообще ничего не соображая. Жуть.

– И вы уверены, что их отравили именно этим веществом?

– Но какого черта, – пробормотал Мунк. – Зачем кому-то выращивать его?

– Ну, чтобы словить трип, – сказала Лунд, подняв брови. – Галлюциноген почти тот же, что в ЛСД, но намного сильнее.

– Почему я не хотела сообщить это по телефону?

– Вообще, я не это хотел сказать, но да, почему?

Лунд покашляла и снова глянула в окно, затем отпила глоток воды.

– У меня сын. Бенджамин.

Ему двадцать шесть. Он такой, как бы это лучше объяснить. Особенный. Ему несколько сложно… найти свое место в этом мире, понимаете, о чем я?

– Конечно понимаю, – улыбнулся Мунк.

– Бенджамин, – кашлянула Лунд и продолжила. – Как я уже сказала. Он испытывает некоторые проблемы с… приспособлением к норме, если можно так выразиться. Он всегда был чуть более… творческой натурой, понимаете? Прошу прощения, если это слишком личное.

– Спасибо. Он поехал в Тронхейм. Учиться. Изучать антропологию.

Норвежский научно-технологический университет. Мне кажется, выбор был случаен, но что поделать. Там он стал жить в общежитии с – как бы лучше сказать? – слегка неформальными ребятами. С теми, кто играет в группах и все такое. До них дошли слухи, они сходили в Ботанический сад и нашли это растение. Легкомысленно, конечно, но так уж вышло. Мальчики пришли в себя спустя много дней, на другом конце города, без понятия о том, что они делали все это время.