Мальчик в свете фар

Одно и то же сообщение на автоответчике: «Вы позвонили по номеру…»

Он убрал телефон в карман и решился. Быстро открыл дверь, натянул куртку на голову и перебежал улицу, пока дождь тяжелыми каплями падал на асфальт вокруг.

Стряхнув с себя воду, Карри посмотрел на ряды звонков.

Позвонить ей еще раз?

Нет, пусть потом поблагодарит его.

Он слегка улыбнулся и приложил палец к кнопке «3С».

Миа отдала таксисту все деньги, что у нее были, ей было плевать на его изумленный взгляд, с которым он остался сидеть в машине.

Трясущимися руками она отперла дверь подъезда и взбежала вверх по лестнице. К счастью, в коридоре никого, хотя сейчас это не имело никакого значения, и снова ключ в замок. Она толкнула дверь, вбежала в спальню и, тяжело дыша, остановилась у одной из коробок.

Разрезав ключом скотч, она достала из коробки альбом и тяжело опустилась на пол.

Ее затрясло, когда она осторожно открыла его и начала считать.

И она уже знала, что сейчас увидит.

Сигрид в своем балетном костюме. Ей тут лет пять.

И тут же робкая Миа щурится в камеру.

Между сестрами, в центре.

Молоденькая девушка, чуть за двадцать. Полностью в балетной одежде, в пуантах, с жемчужными сережками в ушах. Она обнимала их обеих, с улыбкой глядя на фотографа.

Пальцы не перестают дрожать, но Мии удается перелистнуть дальше.

Папа. Она сидит у него на коленях. На уличном концерте. Папа улыбается в камеру, подняв вверх большой палец. На фоне – сцена, джазовый саксофонист. Внизу кучерявым маминым почерком написано: «Папина любимая песня, My Funny Valentine».

Этого не может быть…

Она заставила себя продолжить.

Страница тринадцать.

Скала в Осгордстранде. Лето. Она в купальнике щурится на солнце, ей, наверное, четырнадцать. С ними молодой соседский парнишка. В плавках. На худеньком теле капельки воды. На дальнем плане завернутая в полотенце Сигрид машет рукой.

«Наконец-то вышло солнце. Молодежь веселится».

Миа механически пролистывала дальше.

Страница двадцать девять.

В церкви. Близнецы в одинаковых платьях.

Сигрид широко улыбается. А у Мии рот закрыт, не хотела показывать перед фотографом брекеты. Посередине – священник.

«Гордые после конфирмации!»

Тошнота подступила к горлу. Шатаясь, Миа дошла до ванной, нагнулась к унитазу, но желудок был пуст. Она опустила руки в раковину и плеснула холодной водой в лицо.

Нет никакого списка жертв.

Она провела рукой по лицу и побежала обратно в спальню, села, поджав под себя ноги, пытаясь заставить голову работать.