Мальчик в свете фар

– Клининговая служба, – сказала Миа, достав пастилку из кармана. – Как же мы раньше не додумались. Волосы, ногти, экскременты? Вот где он добыл все это. Это блестяще, Холгер.

Она ощутила, как по спине пробежали мурашки, и улыбнулась Мунку, который по какой-то причине не казался таким же возбужденным.

– И? – с энтузиазмом спросила Миа.

– Я навестил ту службу.

– Они никого не посылали вчера в отель.

Миа покачала головой, не понимая, что его так терзает.

– Но они знают, кто он такой?

Мунк затянулся и медленно кивнул.

– Карл Эйон. Мне дали адрес, телефон у него выключен.

– Гениально, Холгер. Так чего мы ждем? Что там? Что ты хотел мне показать?

– Бергенсгата, 41, – пробормотал Мунк.

– Это адрес, который он оставил.

Миа уже вся сгорала от нетерпения, с трудом могла спокойно стоять, но Мунк по-прежнему ничего не говорил.

– Но какого черта, Холгер? Что происходит? У нас есть имя! Есть адрес! Чего мы ждем? Что ты хотел мне показать?

– Вот это, – тихо сказал Мунк.

Он бросил сигарету на тротуар, засунул руки в карманы и прошел вперед за угол высокого здания.

Мунк остановился около тротуара и кивнул на противоположную сторону улицы.

Маленькое, ржаво-красное промышленное здание.

– Что за чертовщина, Холгер?

Мунк повернулся к ней и кивнул.

– Он оставил… этот адрес?

Миа почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

– Твою мать, Холгер. Ты уверен?

– Но… это же не может быть правдой?

– Нам стоило это понять, – пробормотал Мунк. – Фотографии, камера перед трупом… Наверное, мы должны были увидеть здесь связь?

– Вот дьявол, – пробормотала Миа и заставила себя посмотреть снова, хотя внутри все кричало против.

Старого образца промышленное сооружение в Бьелсене.

– Клаус Хеминг, – пробормотал Мунк и достал новую сигарету из кармана.

Он не зажег ее, и она свесилась ему на бороду.

– Тот же дом? – сказала Миа, – Это невозможно…

Она взяла себя в руки.

Клаус Хеминг, почтальон.

Фотографии жертв – отсюда, из его мастерской.

Восемь лет назад, но и сейчас, открывая свой почтовый ящик, Миа по-прежнему чувствовала легкий прилив необъяснимой тошноты.

– Бергенсгата, Бьелсен, – сказал Мунк и наконец зажег сигарету. – Не понимаю, почему до меня сразу не дошло.

– Но он же мертв, разве нет?

Мунк посмотрел на нее и кивнул.

– По последним данным, да.

– Тогда что?.. – сказала Миа, нехотя бросив взгляд через дорогу.

– Подражатель? – предположил Мунк, пожимая плечами.

– Ты думаешь? Хеминг ведь никогда ничего не оставлял нам.