Мальчики да девочки

– Не все, ничего не все. – Лиля окинула комнату хищным взглядом и вдруг резким движением вытащила из горы пледов красное атласное одеяло и подступила к Асе с одеялом в руках.

– Я не пойду в одеяле, – испуганно отодвинулась Ася.

Лиля нетерпеливо махнула рукой – замолчи, схватила со стола маленькие ножницы, вспорола одеяло, быстро выгребла перья и пух и обернула красный атлас вокруг Аси.

– Мама нас убьет, – тихо простонала Ася.

– Она не заметит, – хладнокровно ответила Лиля. – Сейчас ты пух и перья соберешь в наволочку и спрячешь наволочку под кровать.

Спустя полчаса Лиля оглядывала Асю в новой красной юбке.

– Красиво... – оценила Лиля и тут же небрежно добавила: – Ну, хорошо, забирай свою черную юбку, а я уж, так и быть, надену эту хламиду. Но только из любви к тебе, поняла? Только потому, что у тебя сегодня такой значительный день.

Девушки собирались как на бал, прихорашивались, страстно наряжались в свои жалкие одежки, во все бархатное и шелковое, но выцветшее и потертое, – отчего-то портьеры, скатерти и одеяла не казались такими старыми, когда висели на окнах, лежали на столах и на кроватях.

Девушки вышли в прихожую, и вдруг Лиля, не говоря ни слова, метнулась через всю квартиру обратно в комнату и, порывшись в ящике комода, вытащила красную ленту. Придирчиво осмотрела себя в зеркале и забрала отросшие кудри в бант – да, вот так замечательно, скромно и поэтично, такая продуманная наивность.

Наконец Лиля в одеяле и скатерти и Ася в коврике вышли из дома. На Лиле была старая Асина шубка из кролика, на Асе перелицованное ватное пальто Фаины, на обеих белые пуховые платки поверх котиковых шапочек и чудные новые валенки, – валенки сшили на заказ у Леничкиной знакомой, вдовы члена Государственной думы.

На Невском, у бывшего Елисеевского магазина, у той самой витрины, где когда-то Лиля рассматривала горы колбас, увитые виноградом, к ним пристал мешочник.

– Мама говорит, нельзя покупать игранный сахар, – вздохнула Ася. Сахар называли «игранный» за то, что мешочники покупали его у красноармейцев, которые расплачивались кусками сахара, играя друг с другом в карты.

– Можно, – решила Лиля.