Онлайн-библиотека книг
Но дотрагиваться до него ей совсем не хотелось и смотреть на него не хотелось, уж лучше она будет смотреть на скульптуры Родена или на розовых ангелов, чем на Поэта...
Это же просто крах, крушение всех планов! Ведь она же шла к Поэту на свидание, она уже была влюблена, она уже все придумала: Поэт отогреет ее тонкие руки своим дыханием, она отнимет у него руки, подойдет к окну, и тогда Поэт... Но разве он – Поэт? Поэт должен быть такой, как Блок на своей знаменитой фотографии, златокудрый, томный, прекрасный!.
Мэтр оказался совсем не подходящим для романа, он не был ни златокудрым, ни томным, он был просто-напросто некрасивый, даже какой-то необыкновенно некрасивый, с продолговатым, как огурец, черепом, узкими, вытянутыми в ниточку презрительными губами и косящими глазами... Держался Мэтр величаво, и это при его неловких движениях и заметной косолапости казалось смешно.
Манеры Мэтра Лиле тоже не понравились, у него были просто ужасные манеры, – он вел себя со студийцами как ротный командир с новобранцами, но все беспрекословно подчинялись его мнениям, и никто, кроме нее, не удивлялся его самоуверенным повадкам.
– Я теперь ненавижу его стихи, – обиженно шепнула Лиля на ухо Асе.
Она любила Пушкина, Лермонтова, особенно Лермонтова, и сонеты Шекспира любила, и немецких романтиков любила, особенно Шиллера, и Северянина любила, и Блока, и стихи Мэтра любила тоже, но.
Студийцы все читали и читали стихи по кругу... круг был большой... У всех читавших почему-то была плохая дикция, они шепелявили, пришепетывали, грассировали и картавили, – потом-то Лиля убедилась, что в быту все они говорили правильно, но, читая стихи, следовали отчего-то возникшей моде не произносить половину звуков.
Ася смотрела вокруг как утопающая корова, безропотно и печально, – как она могла вообразить, что ее примут в поэтическую студию? Единственная надежда на то, что про нее просто забудут...
