Малец

Теперь вот опять прибудет армия молодых, неужто опять по бурятским родам невест искать? А и ладно, какая в конце концов разница? Главное чтобы люди осознавали себя русскими, а остальное от лукавого.

Не труд сделал из обезьяны человека, а лень и любознательность

Пронизывающий ледяной ветерок пробирался под кафтан и холодил тело до дрожи, Иван Шибенин снова попытался согреться размахивая руками. Не помогло, да и как могло помочь, если сегодня кормили плохо, и не только сегодня, весь путь от самого Новгорода до Тобольска с кормлением были серьезные проблемы.

И сильно чесалась спина, только недавно последние раны окончательно зарубцевались потому как палачи знали свое дело и за бунт стрельцов пороли не жалея, иногда рассекая мышцы спины до костей. Самому Ивану тогда повезло, с первых ударов он просто потерял сознание от боли и все остальную процедуру провел в беспамятстве. Да и палач не стал потом сильно стараться, зачем ему было напрягаться и сечь беспамятное тело, да еще безусого юнца. Скорей бы город, может быть там дадут отдохнуть от сибирских морозов.

— Ты сильно-то руками не маши, — дал ему совет, Гришка Леншин, месивший снег рядом, — все равно с голодухи не согреешься, а до Тобольска сил не хватит.

— Угу, — кивнул Иван, и снова согнулся, пытаясь сохранить остатки тепла. Только куда там.

До длинного бревенчатого дома на краю города добрались на остатках сил, люди уже просто отупели и не понимали, зачем и куда идут.

— Быстрей, быстрей заходи, — разорялся казак у большой двери при входе в дом, — тепло уйдет, сами себе хуже делаете.

За порог Иван ввалился одним из последних, и сразу сзади бухнула дверь, отделяя свет от темноты, пришлось остановиться и ждать когда глаза смогут хоть что-либо разглядеть внутри помещения. Ага, наконец-то прорезался свет от масляных светильников, развешенных на длинных цепях посередине прохода, образованного полатями в несколько этажей.

— Иван, давай сюда, — позвал его Гришка откуда-то из темноты.

Недолго думая, Шибенин двинулся на голос.

Вот, где-то здесь.

— Хоть здесь тепло, — снова отозвался друг из темноты, — ты погоди не шебаршись пока, я тоже поначалу ничего разглядеть не мог, а сейчас глаза уже привыкли."

"Спустя некоторое время глаза Ивана действительно пообвыкли, и он смог более или менее оглядеть помещение. Ну что сказать? По сравнению с тем, где им доводилось бывать раньше, это можно было назвать царскими палатами, и даже тюфяки, набитые соломой, лежали у стены.