Малец

Не только инструмент, но и станки большие, вот сегодня как раз Иван доводил скользящую поверхность салазок суппорта токарного станка до идеального состояния. Вообще, сначала работа ему сильно не понравилась, скорее всего от того, что незнакома была, а потом понемногу втянулся, почувствовал вкус созидания. Совершенно неожиданно выяснилось, что глаз у Ивана устроен особым образом и то, что одни не видят, даже прищурившись, он может легко разглядеть, поэтому все чаще ему поручали работу, требующую особой тщательности и остроты зрения.

Вот и сейчас он доводил скользящую поверхность, устраняя шабером малейшие выпуклости металла.

— Ну, это ты зря, — покачал головой Горян, — Дежнев Василь такого не приветствует, говорит: кто не умеет хорошо отдыхать, тот не умеет хорошо работать.

— Вот ведь пристал, — в сердцах ругнулся Иван, когда шабер скользнул по поверхности и снял стружку чуть дальше требуемого, — ладно, действительно надо отдохнуть, а то рука подводить стала.

— Вот это дело. Если захочешь, ко мне можем пойти, жена мясных щей наварила.

Почему Демид зазывал к себе Иван догадывался, и подозревал, что когда он зайдет к нему в дом, там совершенно «случайно» окажется его свояченица. Девке этой было лет под двадцать пять, на шесть лет старше Шибенина, и по местным меркам считалась уже старой, однако сам Шибенин так не считал, походная жизнь с малолетства приучила его оценивать не молодость и ледяную красоту недоступных красавиц, а хозяйственность и мягкость в общении женского пола.

А именно этими достоинствами и обладала Антонина, однако торопиться развивать отношения Иван не стал, к выбору спутницы жизни он решил отнестись серьезно, родители теперь далеко, в случае чего помочь будет некому, поэтому пусть все решит время.

— Ну, пойдем, коли щи предлагаешь.

— Можем и пивка с устатка, — вдруг повеселел Демид.

— Нет, — мотнул головой Иван, — на этот счет сразу предупредили, кого с похмела увидят, штрафом большим обложат, а я только недавно за одежку расплатился, да и новый заем на дом обещали.

Так что без пива обойдемся.

— Ну и ладно, — не стал настаивать учитель, — обойдемся.

— Слушай, а чего это все казаки так над Васькой трясутся, словно телка постоянно вдвоем пасут?

— Вот ты его Васькой называешь, — ухмыльнулся Демид, вешая свою рабочую куртку на вешалку, — а многим не зазорно его и Василием Алексеевичем величать.