Малец

Вообще-то, и сиротский дом, и школа вовсе не были благотворительностью, это люди считали, что мы с отчимом умом тронулись, три раза ха-ха, здесь как раз преследовался чисто меркантильный интерес, учеба и забота о сиротах вовсе не были бесплатными. Вся эта масса молодежи садилась на плотный крючок, и чтобы соскочить с него требовалось вернуть все до копейки, а долг со временем становился неподъемным. Естественно если молодой человек связывал дальнейшую судьбу с нашим производством, этот долг потихоньку должен был списываться и полностью он должен был списаться лет через десять — пятнадцать.

Ну и куда после этого человек денется? Многие сразу закричат о моей меркантильности, мол, стяжатель, народ закабаляешь, но на это я могу ответить только одно, время такое и до таких условий, которые нами предлагаются человечеству еще идти и идти тернистыми тропами дикого капитализма. Больница тоже суровая необходимость, не приведи Господи, какая зараза на завод проникнет, это же все, конец света, Армагеддон. Мастера в округе так и не поняли что за этим последует, они пока еще потешаются, но время идет и им все труднее и труднее вести свое дело, так как свободного люда в округе нет, совсем нет.

— То с монастырскими, — снова завел свою шарманку Игнатий, — а в слободе людей уже много живет, но молельный дом один на всех.

— Так это, что, на новую церковь деньги требуются? Тогда заводу тяжело в одиночку еще и эту стройку поднимать, нужно денежный сбор объявлять.

— Так где ж тяжело-то? — Хмыкнул настоятель.

 — Сами то вона какие цеха подняли, по пять саженей в высоту, да все стеклом застеклили, а про храм божий забыли."

"Такс, понятно, оказывается, нашего святого жаба давит, ясно, что не из-за личных меркантильных интересов, но нам-то от того не легче. Но так дело не пойдет, такие дела должны всем миром устраивать, и дело здесь вовсе не в том, что нам жалко денег, построить деревянную церковь не так уж и дорого, важен сам принцип причастности людей к великому делу. А то раз возьмешь на себя, второй, а потом все будут считать, что ты уже и обязан.

Однако Игнатия уговорил, не злой он, понятно, что за свое больше болеет, чем за наше, но, в конце концов, убедил, так что школу для мастеров открыли и теперь четыре часа из одиннадцати, все работники проводят в цеху, изучая грамоту. Естественно никаких столов и тем более парт для такой учебы предусмотрено не было. Люди сидели на лавках в нескольких цехах и старательно заучивали слоги, из которых составляли слова.