Малефисента. История темной феи

А если твое тело погибнет, кто поручится, сможешь ли ты поселиться в каком-нибудь другом мире? Сестричек сейчас рядом нет, и они тебя больше не защитят!

Лицо Малефисенты вспыхнуло от ярости:

– Вот как? Значит, все уже написано заранее? Предопределено? Тогда чего ради мы вообще живем?

– Хотела бы я иметь больше силы, – вздохнула Гримхильда, – но за пределами моего собственного королевства я почти ничего не могу. – Похоже, королева понимала, что отговорить Малефисенту от ее безумств ей вряд ли удастся.

– Но если уж ты твердо решила умереть сегодня, то хотя бы знай, что я очень тебя любила.

У Малефисенты что-то дрогнуло внутри – в том месте, где она хранила всю свою боль. Где жили воспоминания о ее приемной матери, о сестричках, о ее дочери и о ней самой – прежней.

– Я знаю, Гримхильда. Спасибо тебе.

– Поверь, еще не поздно остановиться, – все еще пыталась убедить ее старая королева. – Ты можешь просто отпустить принца. Можешь попросить фей зачаровать его так, чтобы он никогда не вспомнил, кто ты такая или что ты ему сделала.

В конце концов, у них перед тобой должок! И ты можешь разбудить свою дочь. Просто пойди в свое подземелье и отпусти его, Малефисента. И на этом все сразу закончится!

Малефисента как будто задумалась над предложением Гримхильды, но затем ее лицо вновь застыло безжизненной маской, и она коротко отрезала:

– Нет.

– Но почему?! Прошу тебя, отбрось свою гордость и свою обиду. Ведь речь идет не о Легендарной и не о других феях.

Да, знаю, они тебя предали. Но, пожалуйста, не позволяй гневу поработить тебя. Не убивай свою дочь лишь потому, что другие причинили тебе боль. Убийством дочери ты их не накажешь. Ты ранишь только себя! И принесешь муки Авроре!"

"Малефисента не переставала удивляться, почему никто, кроме нее, не понимает, что ею движет. Ей самой необходимость убийства Авроры казалась такой очевидной. Но ни один из тех, кто был когда-то ей близок, не мог уяснить ее мотивов.

Хотя сестрички наверняка бы ее поняли. Правда, они-то как раз хотели бы, чтобы принцесса пробудилась, прекрасно представляя, какую это вызовет беду.

– Я должна убить Филиппа. Посуди сама: он ведь и есть ее истинная любовь. Они влюбились друг в друга, даже не зная, что уже заочно помолвлены. Он ради этой любви отказался от места при дворе своего отца, не догадываясь, что именно ее предназначили ему в жены.