Маленькая хозяйка большой таверны

Вот отец и сидел, не высовываясь. Только мятеж нашел его сам – папа погиб, когда пытался не позволить сжечь наше имение.

Правда, Артур тогда был в столице и всех подробностей не знал. Увидел позже, когда приехал. Но там не осталось ничего, на что смотреть.

– Ясно! – отозвалась я. Какое-то время сидела молча, дожидаясь, когда спадет волна скорби – несмотря на его наплевательское отношение, Лорейн все-таки любила своего отца. – Интересно, осталось ли что-либо от той беседки?

– От маминой? – переспросил Артур.

– А ему-то что станется, он же подземный! – пожал Артур плечами, затем спросил у меня о причине моего интереса. Неужели и меня тоже тянет посмотреть на… гм… родственные кости?

На это я сказала ему, что тянет. Наверное, от мамы передалось, гены и все такое.

О генах Артур ничего не слышал, но я не стала ему объяснять. Как и свою проснувшуюся магию, потому что он задал мне и такой вопрос.

Завила ему, что они с отцом слишком многое обо мне не знали, но здесь, в столице, у меня прорезались таланты – как к магии, так и к готовке.

Сама же подумала о том, что никакой тяги к старым костям у меня не было. Наоборот, я испытывала подсознательное желание держаться от этого места как можно дальше.

Подцепить чуму в средневековье, пусть и в магическом, – то еще удовольствие!

Но при этом я почти была уверена в том, что в двух днях пути – можно добраться и быстрее, если скакать без остановок и менять лошадей по дороге, – в уцелевшем подземном склепе, куда спускалась только мать Лорейн, лежало сокровище Лилий.

Потому что последним туда спустился все же Флорен де Эрве, явившийся в Варден с тремя повозками, на которых он привез добро мятежников.

Нет, его не испугали ни старые кости, ни чума. После того, что совершили Лилии, им уже ничто не было страшно – ни в мире людей, ни на суде Богов.

Но, чтобы проверить собственную догадку, мне сперва нужно выкупить ключ у Шерца, а затем выкроить четыре дня из своего графика и добраться до Вардена. А по дороге придумать, как обезопасить себя перед спуском в склеп, чтобы не выпустить чуму наружу.

Маму болезнь не брала – однажды переболев, она имела к ней иммунитет. Мужу Лорейн чума оказалась не страшна – зараза к заразе не липнет. Но мне вовсе не хотелось ни заболеть, ни стать причиной эпидемии.