Маленькая хозяйка большой таверны

Отвел меня на улицу Лесорубов, расположенную в соседнем квартале, сказав, что сомневаться в квалификации Эзнера у него нет никаких причин.

Доктор принимал в двухэтажном, добротном каменном доме. На фасаде красовалась солидная вывеска, гласившая, что это частная практика лицензированного выпускника Магической Академии Виллерена Ортона Эзнера.

Взявшись за медное кольцо на двери, я немного струхнула – имя доктора крутилось у меня в голове, но я никак не могла поймать воспоминание за хвост. Быть может, Лорейн с ним уже встречалась?

Ну почему же я ничего, ничего не помню?!

Тут Леннарт, оценив мой растерянный вид, заверил меня, что Старый Джон всегда пользовался услугами Эзнера.

Мне пришлось согласиться, что это уж точно не минус.

– Он знал Старого Джона? – поинтересовалась я, подумав, что приглашать Эзнера в таверну будет не слишком правильным решением.

Лучше уж договориться о том, что я сама приведу Анаис на прием.

– Знал, – отозвался Леннарт, затем согласился, что мне стоит промолчать о таверне и не рассказывать о своем покойном муже.

Тут я все же постучала в дверь.

Как оказалось, несмотря на то, что я собиралась держать язык за зубами, доктор Эзнер все равно меня узнал, и «Сквозняк» не имел к этому никакого отношения. Судя по всему, он был вхож в особняк на улице Острых Клинков, где врачевал кого-то из семьи де Эрве, но Лорейн его не запомнила.

Зато Эзнер на память не жаловался.

Впрочем, сперва нас встретила женщина средних лет в черной одежде с заплаканным лицом. На мой вопрос заверила нас, что господин Эзнер, несмотря на свою утрату, все равно принимает пациентов. Его горячо любимый брат погиб несколько дней назад, позавчера только похоронили, но работа помогает доктору отвлечься.

И я, терзаемая нехорошими предчувствиями, спросила, что именно случилось с братом Ортона Эзнера.

– Он был на стороне Истинного Короля, и его убили проклятые Лилии, – заявила мне женщина, затем, всхлипнув, приложила носовой платок к глазам.

Тут меня позвали в кабинет, и я прошла в соседнее помещение, где за добротным дубовым столом восседал начинающий седеть мужчина в черном камзоле, со скорбными морщинами, залегшими возле рта, и темными кругами под глазами.