Маленькая хозяйка большой таверны

Единственное, в чем меня можно было обвинить, – так это в том, что я не испытывала горя, став вдовой.

Наоборот, смерть Флорена принесла мне огромное облегчение. Страшный человек, которого я боялась все семь лет нашего брака, упокоился. И пусть Святая Эрдина…

Тут я снова закрыла глаза, понимая, что сейчас моя несчастная голова расколется на две части. В одной будут работа двадцать часов в сутки и горные лыжи раз в году, а вторую займут лошади и кареты.

– Я очень странно себя чувствую, – пожаловалась я Эдварду Блейзу.

Ничего подобного у него не было. Только доброе слово.

Вернее, это слово оказалось так себе, потому что возиться со мной он не собирался.

– В скором времени это пройдет, госпожа Дюваль, – заявил он все так же холодно, после чего добавил, что у него много дел. – Сейчас мы закончим с документами, я верну ваш паспорт, и вы сможете идти.

– Дочь!.. – пробормотала я. – Да, у меня есть дочь. Ее зовут Анаис, и я ее родила шесть лет назад…

– Нисколько в этом не сомневаюсь! – отозвался он безразлично. – К тому же я подпишу вам бумагу, что вы чисты перед законом. Сохраните ее, она вам еще пригодится. – Затем добавил: – Надеюсь, вы понимаете, что все имущество вашего мужа, включая столичный особняк, загородное имение в Барви и деньги со счетов Флорена де Эрве в Банке Виллерена отошли к казне.

На это я уставилась на королевского мага, пытаясь уложить сказанное в голове.

Внезапно я в полной мере осознала, что потеряла не только городской особняк и загородное имение в Барви.

Моего новенького коттеджа в Лесном Поселке тоже нет. Машины не существует – потому что еще не изобретен двигатель внутреннего сгорания, – а моей работы здесь нет и в помине.

Все это осталось в прежней жизни.

– Куда же мне идти? – спросила я у Эдварда Блейза, посмотрев в его синие глаза.

На это королевский маг пожал плечами, заявив, что его такие вещи не касаются. Тут писарь угодливо протянул ему бумагу, на которой господин дознаватель поставил печать и размашистую подпись.

– Это вам, госпожа Дюваль! – протянул мне бумагу после того, как чернила подсохли.

И я ее взяла. Сложила вдвое, затем в четверо. Хотела сложить еще раз, но вовремя очнулась.