Маленькая опера

Будто Ирина не женщина, а сетчатый питон в очках.

– Арбузы! Моё стоп-слово – арбузы!! – хрипел насильник.

– Как арбузы? Были же валенки? – Ира даже распустила захват от удивления.

– Валенки на низших уровнях боли. Перед самой смертью уже – арбузы. Не думал, что так быстро доберёмся.

– Прости. Рефлексы. На меня нельзя давить, – запоздало предупредила чемпионка по самбо среди Люберец.

– Что это было?! – спросил Игорь, хрипя.

– Бросок через спину с захватом локтя. А потом удушающий.

– Звучит красиво, но по ощущениям – кошмар собачий.

Игорь сделал несколько взмахов перед собой, будто отгоняя призраков.

– Что ты сказал? Ты меня не хочешь? – вдруг замерла Ирина.

– Не выношу домашнее насилие. Харассмент – не моё. Особенно когда он в отношении меня.

– А как же моя грудь! Ты говорил, красивая! Посмотри!

– Кровь к глазам вернётся, тогда посмотрю.

– Ты считаешь меня толстой?

– Я считаю тебя чокнутой.

Ира густо засопела.

– Вот и Андрей меня не хочет! Меня никто не хочет!

– Почему же никто? Тебя психиатры хотят!

– Ну всё. У меня паническая атака.

– Эй, эй, не вздумай тут лопнуть и всё забрызгать! – предупредил Игорь. Он подсел ближе и осторожно погладил чемпионку по спине. Так, чтобы поглаживание ничем не было похоже на давление.

– Наверное, я на него давила! Я вела себя как отец, а должна была как мать!

– Слушай, я не специалист в психоанализе.

– Говори со мной! Рассказывай что-нибудь, срочно!

Ира дышала всё чаще. Лучше ей не делалось. Игорь пожал плечами, стал говорить:

– Курс доллара поднялся до ста рублей. Волатильность бивалютной корзины повысилась.

– Рынок казначейских облигаций стабилизировался после вливания ликвидности.

– Теперь расскажи про себя и свою швабру.

– Ну, я работал, работал, а потом купил город Усть-Лабинск. Теперь вот, король хлеборобов. А пшеница, это что?

– Вторая нефть! А Олька моя родилась в Рязани.

Внезапно Ира перестала задыхаться. Сказала басом:

– Всё сначала? Я король. Олька родилась в Рязани. Волатильность повысилась.

– Я тоже не люблю волатильность.

– Не настолько! Думаю, к февралю стабилизируется.

– Сколько лет Ольке?

– Говорит, тридцать три. Думаю, тридцать семь. Слушай, может, тебе к доктору? Он таблеточку даст… Полежишь, мультики посмотришь!

– Они знакомы!.. – сказала Ира, страшно блеснув глазами.