Маленькая опера

Сегодня же. В крайнем случае, до конца недели. Просто мне нужно настроиться.

– Приведи себя в порядок. Заодно и настроишься. Давай, чтобы ни запахов, ни лишних всяких… ты понял. Не хочу за тебя краснеть.

– Говоришь как твоя мать.

– Маму не трогай! Это святая женщина!

– Если она святая, то я выбираю ад!

– А я сказала, не трогай маму! Дубина рязанская! И бельё чистое надень!

Ирина вытащила из ящика рубашку, зло бросила прямо в лицо.

– Чистое бельё. Всё как перед расстрелом, – вздохнул доктор.

– Ну вот, приехали.

Ольга не спешила отстёгивать ремень безопасности.

– Люберцы! Конечная!

– Ты же из Рязани! Ты упырей и леших должна щелбаном убивать! Пойдём, пойдём. Аборигены полюбят тебя, белая госпожа! Жвачку?

У входа в подъезд валялись какие-то тряпочки.

– Смотри-ка! Настоящий Кельвин Кляйн! С Черкизона! – обрадовался Игорь. – Тут всё такое элитное, оборжаться!

Человеку, долго сидевшему на ледяном балконе, нравится вообще любая квартира с положительной температурой.

– А твои предки живут отдельно?

– Это Нильс Бор, Эйнштейн, Планк и Фарадей. Великие физики. Я был бы рад жить с ними, но это невозможно. Долго объяснять.

– Твоя жена любит порядок!

– Я не женат. Брак разрушает мозг учёного.

– О как! А ты случайно не гомо, так сказать, сапиенс?

– Я весьма сапиенс, но ничуть не гомо. Если правильно понял твою трактовку дарвинизма.

Войдя в кухню, Светка отметила: на сушке две кружки, две ложки, две вилки, заварной чайник стоит на салфеточке.

– Ну и чья тогда вторая чашка? – спросила она.

– Со мной живёт женщина, – абстрактно признался Ваня.

– Понятно, – Светка могла поклясться, что ничем не выдала разочарования.

– Через год мы расстанемся, всё уже решено. Раньше я не могу её бросить.

Теперь Светке пришлось скрывать радость.

– Сложная жизнь, да? Понимаю. Ну, тогда я – Светлана!

Иван чуть поклонился.

– А у тебя есть водка? Я замёрзла страшно!

– Водка ускоряет кровоток, но это мнимое тепло. Разве что мы её вскипятим. Хочешь горячую водку?

– Не обязательно горячую. Также сгодится бренди или коньяк.

– Послушай, Светлана. Сколь бы ни был жалок твой мозг, им стоит дорожить. Ты представляешь, сколько нейронов убивает каждая рюмка?

– Если рюмка такая опасная, тащи стакан. Я в этом смысле настоящий демократ.

Ваня пожал плечами, полез куда-то в шкафчики.