В воде Гвидон был совсем другим – не шершавым, холодным и чешуйчатым. Нет, здесь у него была гладкая теплая кожа, к которой было так приятно прижиматься. Он вдруг рванул с места – девушка едва удержалась, обхватывая его руками и ногами. Засмеялась, нарушая волшебную тишину летней ночи, встряхнула мокрыми косами. Вот так и рождаются сказки про русалок! Гвидор плыл быстро, иногда неглубоко ныряя – так, чтобы окунуть свою всадницу, но не позволить ей захлебнуться.
И думал только об одном: если бы она прямо сейчас сняла бы с него этот мерзкий ошейник, он бы не стерпел, не смог бы.
Перекинулся бы в человека и… горячая, голая, такая желанная! Вся в его власти! Только бы ей в голову не пришло сейчас расстегнуть ошейник! Нет, все таки она – его ад. Мозги скоро лопнут и прочие части тела.
– Все, малыш, на берег, – скомандовала Дарьяна, и дракон послушно повернул к берегу. – Эх, прощевай, жизнь девичья. Нагулялась…
Выползли на берег, Гвидон обнаженной всаднице своей на песок ступить не позволил, донес до травы. А она, как есть голая, вместо того, чтобы рубаху накинуть, принялась волосы расплетать на прядки.
В темноте смуглое девичье тело казалось почти белым, а волосы были у нее длиной до самых ягодиц, даже чуть ниже. Хороша! И пускай он в аду, но этот ад ни на какой рай Гвидон не поменяет. Откровенно ей любовался, радуясь, что он не в мужском обличье. Вряд ли у него был бы шанс такой красотой наслаждаться, если бы она хоть на минутку представила…
А дурища эта наконец оделась и волосы свои великолепные по плечам разложила и все перебирает, а сама уже ежится от холода.
И то – ночь, а она мокрая. Попробуй такую гриву, просуши!
Подошел к ней и тихонько теплым дыханием в лицо дунул. Дракон он или где? И пламенем умеет, и просто… дуть.
– Ты ж мой хороший, – обрадовалась девица, а потом вдруг глазищи свои вишневые вытаращила и на него уставилась. – Ой! Какой ты, оказывается!
И какой он? Гвидон выгнул гибкую шею, оглядывая себя, и понимающе кивнул. Какой-какой – морской он дракон, водный. В воде он еще красивее, чем на суше.
В воде он гладкий, как дельфин, белоснежный, почти искристый. А при свете луны и вовсе почти сияет. Алмазного рода потомок, они все красивые.
– О-о-о! – горячие девичьи пальчики оглаживают его шею, и он запоздало вспоминает, что так и чувствительность у него выше. И руки ее просто обжигают. Он дрожит. – Ты потрясающий, Гвидон, самый прекрасный в мире драконище! Никому тебя не отдам!
Прижалась к нему, прильнула всем телом, щекой на шею легла.
