Сватов видеть не должны, чтобы не сглазить – ну, так Дарьянка всю жизнь думала. А тетка расхохоталась и сказала, что это для того, чтобы непонятно было в темноте, к кому в дом они ходили. А то вдруг из дома невестиного их метлой поганой погонят, и все это увидят. Позору же не оберешься.
Только вот нормальные люди ночью по дворам не шастают, только сваты да тати, и порой еще неясно, кто из них опаснее. Завтра вся Малиновка как пить дать будет обсуждать, кому там счастье по осени привалит.
Насчет счастья Дарьяна весьма и весьма сомневалась.
С каждым днем ей все больше чудилось, что брак – это вот вообще не для нее.
И то – по хозяйству она и сама справлялась, а уж с драконом и вовсе припеваючи жила. Желаний каких-то особых у нее не возникало, разве что сны срамные снились под утро, но она их в суматохе дня почти сразу же забывала.
Хотя Гринька, конечно, жених завидный. Даже если на красоту его не смотреть, то все равно – единственный сын у родителей, две сестры у него еще младших, да ведь отец – тоже скорняк, дело свое зятю не передаст, всё Гриньке останется.
Мать у него тоже тетка неплохая, строгая, конечно, но не склочница и сплетни не распускает. Строгая баба, ее все Погорелки боятся.
Дарьяна пока не боится, хоть возможно, и зазря.
В семье Прасковья Никаноровна всегда была главная, тут даже спорить бессмысленно. Вон, муженек ее, такой же большой и кудрявый, как Гринька, молчит, сидит у окна, киселек ложкой тихо только хлебает. А тетка Прасковья в каждый уголок дома нос свой длинный уточкой засунула, в каждую чашку заглянула.
"
"Дарьянка зубами скрипит, а поделать ничего не может – свекровь будущая в своем праве. Радость нечаянная только тогда и приключилась, когда свекровушка, невзирая на предупреждения, в сарай к дракону зашла. А тот как раз зевнул широко и влажно, обрызгал любопытную тетку липкими слюнями да еще и искрами полыхнул так, что подол пришлось тушить.
Тетка Прасковья, как ни странно, даже не заорала, только глянула на Дарьянку с уважением и спросила:
– Слушается тебя скотинка-та?
– Слушается, – гордо ответила Дара.
– И в упряжи у меня ходит, и под седлом. И еще сам охотится.
– Славно, славно,— и в дом вернулась, но за пироги хвататься не спешила.
Дарьяна молчала – а что тут скажешь? Прасковья старшая, ей и начинать разговор. А тетка все хмурилась.
– Вот что я скажу, Дарьяна, – наконец, решилась она. – Девка ты, конечно, справная, хозяйственная. Кремень, а не девка.
Дарьяна кивнула.
