Он вдруг понял, что умирать от голода не готов совершенно. Нет в этом никакой романтики. Открыл второй глаза и осмотрелся.
Впереди стояла огромная телега, запряженная четверкой лошадок: настолько худых, что их голодная смерть могла наступить даже раньше драконовой. Пол телеги засыпан был грязной соломой.
Возможности сбежать не было никакой: с всех сторон в его бедное тело были воткнуты копья, упертые в землю. Этакий частокол. На шею гордому (еще совсем недавно) потомку древнего рода Лефлогов был надет странный ошейник.
Судя по весьма неприятным ощущениям – блокиратор магических действий. Его персональная клетка.
К ошейнику вела внушительного вида цепь, за которую Даню тянули сразу несколько подозрительных типов.
Нет чтобы просто сказать, куда ему нужно идти, он, возможно, и согласился бы с ними без лишних споров. Потому что хотелось жить и, желательно, без боли и мучений.
Лапы не слушались, его ощутимо покачивало. Ни один идиот не додумался телегу затормозить, и при каждой попытке в нее погрузиться, она отъезжала издевательски медленно.
Битый час эти кретины мучались с элементарной задачей – погрузкой скотинки в тележку. Придурки, олигофрены в стадии критической дебильности. Ох… чтобы он с ними сделал, не будь сам такими идиотом!
Когда цензурная лексика в словарном запасе молодого дракона закончилась, он громко и убедительно рыкнул, заставив невзрачных лошадок попадать, как от выстрелов. Толкнул мордой телегу, упирая ее в тощие их зады, и с трудом вполз туда сам.
Все, на этом его добрая воля закончилась.
Дальше без него.
Прошептав мысленно сам себе усыпляющее заклинание, отключился. Не поест, так поспит, и пусть все горит в этом мире.
Все эти дни он заставлял себя спать. Его не кормили, напоили лишь дважды. Устраиваясь на ночевку, выводили к лесу, привязывая цепь к дереву.
– Иди, гадь! – шипел его поводырь.
Он шел и гадил – пока было чем. Потом снова падал и спал.
И хотя Даня никогда не был избалованным мальчиком – клан Оркиных, где он родился и рос, был династией военных моряков – к такому жизнь его не готовила.
В детстве он часто “работал” с мамой – военно-полевым хирургом. Летал с ней вертолетами, ел кашу с тушенкой из стальных мисок и спал в спальниках.
Сейчас же был даже не экстрим. Были пытки, причем унизительные. А он, между прочим, самый настоящий дракон, и для их древней расы, нет ничего мучительнее унижения.
Утром пятого дня его разбудил удар палкой. Не то, чтобы больно – спасала рептилья шкурка, но вполне неприятно.
