Дио Хэмис сообщает, что тяжёлых увечий у людей графа нет. Пара переломов, ушибы и порезы таковыми не считают.
Ощущаю некоторое облегчение и слушаю рассказ стража с перевязанным плечом:
— Все арбалетчики лежали на дне повозок и следили за окрестностями. Через отверстия в бортах было отлично видно, а сами. Мы ждали, когда в чучела полетят стрелы. Я имею в виду те чучела, которые изображали охранников. И мы не прогадали. Успели заметить. Лучники прятались на деревьях, но мы их “сняли”. О, это нужно было видеть, ваша светлость!
Я слушаю о том, что разбойники не ожидали отпора и растерялись, потеряли драгоценные мгновения.
Про то, как стрелы арбалетов выбивали из рук преступников оружие и били по ногам тех, кто пытался бежать. Три телеги позволяли обозревать картину с разных ракурсов, не давали разбойникам полностью спрятаться за стволами деревьев...
— Ваша светлость, один из воинов сказал, что несколько человек бросились в погоню за двумя беглецами. Вероятно, граф был с ними, — подходит с новостями Рамиз.
— Распорядитесь, пожалуйста, — не удаётся сглотнуть вязкую слюну, — чтобы их пошли искать и…
Договорить не успеваю. Вижу, как на опушке показываются люди. Первыми идут три стражника. Они тащат двух оборванцев. Один из них едва волочит ноги, второй… второй тоже не пышет свежестью. На лицах стражников брызги крови… как и у Алекса, бредущего следом.
Вздрагиваю и одновременно испытываю облегчение.
Граф отдаёт распоряжения. Стража кивает и тащит оборванцев к телеге, где уже сидят не менее десятка связанных “коллег”.
Демон смотрит им вслед, останавливается и глубоко вздыхает. Замечаю, как кривится его лицо. Он прислоняется спиной к широкому стволу и опускает голову вниз.
Схожу с дороги и бреду к нему, не обращая внимание на цепляющий платье кустарник. Делаю знак своим охранникам держать дистанцию. Пусть видят меня, но не слышат.
Его сиятельство вскидывает голову, когда я уже в трёх шагах от него.
— У меня двоякое чувство, Эм, — усмехается. — Хочется обнять тебя и одновременно отшлёпать.
Влажные пряди прилипли ко лбу, а кожа кажется слишком бледной.
— Алекс, что случилось? Тебе плохо? — вжимаю ногти в ладони, заставляя голос звучать почти ровно.
Хочется протянуть руку и убрать со лба прядь, но вокруг слишком много глаз. Герцогиня не может себе такого позволить.
— Всё хорошо, — улыбается, пытаясь меня обмануть.
Его выдаёт дыхание. Оно слишком надсадное для человека, у которого всё хорошо.
Топот копыт заставляет обернуться.
