Прижимаюсь к ней, наслаждаясь тем, что могу себе это позволить… она моя... утыкаюсь носом в тёмную макушку и прикрываю глаза от удовольствия. Тело моментально реагирует.
Эмма начинает ворочаться, пытаясь выбраться из жаркого капкана.
— Ммм? Сколько уже времени?
— Ещё рано... — пытаюсь обмануть, боясь, что вот-вот упорхнёт из моих объятий, наклоняю голову, чтобы коснуться губами тонкой кожи на шее... но её не удаётся провести.
Эмма выворачивается из моих рук и бросает взгляд за окно. По цвету зари понимает всё сама и смеряет меня осуждающим прищуром.
— Ты же знаешь, что сегодня важный день, — с этими словами пытается выскользнуть из постели.
Ловлю беглянку и сильнее прижимаю к своему телу:
— Останься.
Она привычно выгибается, начиная глубже дышать, но уже в следующую секунду, словно опомнившись, изворачивается и отталкивает меня.
— Нет, мой хороший, не сейчас, ладно? — проводит ласковым пальчиками по скуле. — Ночью... ночью я вся твоя. А сейчас мне нужно вставать.
Целует, едва касаясь губ и окончательно ускользает из постели, уходит в ванную, оставляя ощущение тянущей холодной пустоты."
"Со стоном откидываюсь на подушки и пытаюсь хоть как-то отключиться от разгорячённых мыслей. Бесполезно. Даю ей немного времени, встаю и иду следом.
— Можно? — скребусь в дверь, желая просто видеть её. Не получаю ответа и упираюсь лбом в прохладную створку.
Дверь распахивается. Едва успеваю увернуться, чтобы не получить по носу. Эмма стоит, завернувшись в длинную махровую холстину.
На кончиках её волос собираются капли, падают на аккуратные босые ступни и стекают на мраморный пол.
— Алекс, ты же понимаешь, что всё утро расписано разве что не по минутам.
Знаю, всё знаю. Но не могу ничего с собой поделать. Прижимаю её к себе, тяжело дышу и опускаю голову, утыкаясь носом в изгиб шеи. Не могу надышаться.
— Понимаю, Эм… прости…
— Я же сказала, всё ночью, — меняет тон с делового на растерянный и сладкий полушёпот, проводит ноготками от позвонков на шее до макушки, заставляя мурашки рассыпаться от этого движения по всему телу.
Немного отстраняюсь, чтобы заглянуть в лицо и понимаю, что она тоже хочет вернуться в постель, послав в бездну все свои грандиозные планы.
Наклоняюсь к её ушку и шепчу, касаясь губами влажных волос:
— Тогда ночью никаких горничных… я сам подготовлю ванну… и раздену тебя… и буду очень… очень медленно… изучать каждый ар твоего тела...
