Онлайн-библиотека книг
Юлия бросилась к замерзшему пруду и с удивлением и страхом увидела, как на самой середине, казалось бы, насквозь промерзшего водоема образовалась полынья, в которой трепыхалась Аника — ""Хвостики""!
Не медля ни секунды, герцогиня сорвалась с места и, не думая об осторожности, кинулась девчонке на выручку. Ноги путались в юбке, скользили, разъезжались. Неуклюже взмахнув руками, девушка остановилась, выравнивая равновесие, а потом, упав на коленки, быстро поползла к перепуганному насмерть ребенку, барахтающемуся в ледяной воде.
"— Держись, держись, маленькая!
Лия не слышала, как ахнула сзади графиня, как гости, увидевшие хозяйку замка, бегущую по льду в сторону полыньи, бросились на помощь. Не заметила герцогиня, как кричали, чтобы Юлия даже не смела ступать на оказавшийся таким коварным лед…
Рукавички полетели в разные стороны. Лия только успела заметить, как что-то тяжелое ярко блеснуло, поймав свет Эута в полете, и плюхнулось в воду.
— Лови, Аника!
Упав на живот перед ледяным провалом, девушка сдернула с себя длинный шарф и кинула один его конец девочке, судорожно цеплявшейся пальчиками за крошащийся ледяной край.
Когда подоспели мужчины? Когда успели бросить большую толстую доску, по которой легко пробежался виконт Оноре де Катис и вытащил за шкирку девочку, с которой потоком лила вода? Кто подхватил саму Юлию, чуть не примерзшую к этому льду, и отнес ее в замок, где кудахтающая Матильда едва не вырвала герцогиню из рук спасителя? Сознание леди Эррол от этого отрешилось.
Горячая ванна и грелка в постели, молоко с медом — все это Юлия воспринимала как-то отстраненно, словно это случилось вовсе не с ней. И сон сопровождался кошмарными видениями: она опять видела маленькую девочку, которая пыталась уцепиться за шарфик своими побелевшими пальчиками…
— Ваша светлость! Ваша светлость! — Вирош Данкин мчался навстречу герцогу Эрролу, только что въехавшему на территорию замка, и это выглядело странно.
— Что случилось, Вирош? Гости все съели и выпили? Или перестреляли друг друга на радость дамам? — неудачная шутка, но измотанному тяжелой дорогой мужчине было не до политесов.
