После я, конечно, успокоился, захотел увидеться, чтобы посмотреть тебе в глаза, но это к лучшему, что встречи не состоялось. Я тогда бы растерзал вас обоих с Муратовым. А в тюрьму садиться в планах не было.
Олег замолчал, пока я заживо горела в агонии боли, которую мне, казалось, я однажды уже пережила и она ко мне не вернется… Смотрела в мужское лицо, которое наизусть знала до мельчайшей черточки и боялась моргнуть.
— Многое не сходится, — я положила дрожащие руки на стол, сцепила пальцы в замок и покачала головой, опустив глаза.
— Последний год перед разводом мы сильно отдалились друг от друга, оба погрузились в работу, мало проводили времени вместе, но ведь я всегда тебя поддерживала… Я ничего не знала о гибели рабочих и твоих проблемах. Ты замкнулся, ничего не рассказывал… Я никогда не подписывала документы не глядя, ни о каких долгах указано в тех документах не было. Значит, это все был подлог. Как ты мог поверить Муратову? Спать с его дочкой за моей спиной, а теперь еще с таким цинизмом обвинять во всем меня? — я раскалывалась па части, но еще в машине дала себе установку выдержать этот вечер.
— Почти перед самыми родами я приезжала в Москву и встретила Милану и самого Муратова в клинике, где проходила обследование. Я искренне верила, что у вас все хорошо, а она, возможно, тоже беременна. В тот вечер, когда я вернулась домой и застала вас, она сказала, что вы давно вместе, а ты не знал, как мне об этом сказать.
Олег ведь предупредил сразу, что разговор будет тяжёлым.
И он не обманул меня. Только в отличие от меня, его выдержке оставалось только позавидовать в этот момент."
"— Если все так, как ты говоришь, и ты такая святая, зачем Муратову было так напрягаться и решать мои проблемы? Ради чего? Или ты в отместку пошла чинить этот беспредел и жечь за собой мосты после моей ошибки? И как тебе живется с этой справедливостью? — голос Олега оставался все таким же ровным и спокойным. Словно градус его эмоций достиг минусовой отметки и заледенел.
— Видимо, не очень, если совесть не позволила прикоснуться к тем деньгам? Я и так сказал больше, чем хотел. Впредь не собираюсь копаться в этом грязном белье. Общий ребенок все меняет. Муратова в живых нет, Милана к тебе и нашему сыну не приблизится. Ты мечтала о карьере, путешествиях, достатке? — он словно бил меня этими словами. — На все это у меня теперь есть деньги и возможности, чтобы обеспечить тебя и моего сына. Чужой мужчина воспитывать его не будет.
