Маленькая ложь

— Доставка цветов, — сказал незнакомый голос.

Я открыла дверь и расписалась за букет. Он был таким большим, что я попросила курьера отнести его в гостиную. Мои любимые тюльпаны. Разноцветные. Их было так много, а мне даже не во что их было поставить. Проводив курьера, я вернулась в гостиную, смотря на эту кричащую красоту. Пришлось отнести цветы в ванную комнату и попросить Рому, чтобы он купил какую-нибудь емкость под них. Будет жаль, если такая прелесть погибнет.

Набрав короткое сообщение Олегу «Спасибо», я вернулась к нашему завтраку с сыном.

Но то и дело смотрела в маленькое личико ребенка. Даня так был похож на отца: тот же разрез глаз, цвет волос и высокий лоб. Интересно, что испытывал Олег, когда смотрел на своего ребенка? Такую же нежность и безграничную любовь, как и я? Возможно как-нибудь потом я об этом у него спрошу…

Весь день я провела дома и ждала новостей от мамы, ее с обеда должны были перевезти в клинику в центре Москвы и по-новой начать полное обследование. Ее телефон был недоступен, а мой все время молчал.

Ближе к вечеру я пришла в гостиную и заснула на диване под тихий говор Тамары Максимовны, которая рассказывала сыну сказку. На мне, по-видимому, сказались последствия бессонной ночи и волнение за маму. Об Олеге я старалась не думать и не вспоминать, но это получалось плохо, особенно, когда я заходила в гостиную и натыкалась глазами на яркий букет.

Бывший муж не приехал этим вечером, но написал сообщение, что его командировка затянулась на несколько дней.

Тем лучше для меня, потому что я не хотела его видеть. Внутри царил хаос, а я попросту боялась этой встречи. Мне необходимо было время, чтобы успокоиться, остыть.

Когда и на следующее утро я не смогла дозвониться до мамы, то позвонила Роме и попросила отвезти меня в клинику. Как могла, я гнала от себя прочь плохие мысли, но они крепко засели внутри, а мое предчувствие еще ни разу меня не обманывало.

Лечащего врача мамы я нашла быстро. О ее состоянии мне толком никто и ничего не сказал, сама же мама выглядела очень бледной и уставшей, и словно находилась в забытье.

Я дождалась Игоря Борисовича с операции и прошла за ним в его кабинет. Седовласый мужчина в годах, с большими серыми глазами несколько минут смотрел медицинскую карту мамы, которую она привезла с собой из Владимира, а затем с минуту смотрел в монитор и даже кому-то звонил. Я ничего не понимала из его слов и длинных терминов, но чувствовала, что с мамой все очень и очень плохо.