Я до сих пор хочу отомстить и за это, потому что Оливия даже не попыталась их остановить - судя по ее дневнику, она не особо заступалась за меня, только за себя. Честно говоря, все, что я прочитал в этой гребаной книге, вывело меня из себя. Она много говорит обо мне, о том, как я жестоко обращался с ней, но ей это нравилось. Ей нравилось, когда я был манипулятором и силой.
Тогда почему ты дала показания против меня, милая Оливия?
Зачем рассказывать всем этим людям, что я сделал с папой, а потом забивать мой телефон голосовыми сообщениями с твоими слезами и извинениями; зачем искать меня, когда я вышел на свободу?
Зачем делать вид, что ненавидишь меня, когда скучаешь по мне?
Я лицемер.
Я внутренне разрушал любые теплые мысли об Оливии, но в глубине души я тоже чертовски скучал по ней. Разлука с ней была похожа на то, как если бы тебя бросили в море, когда ты не умеешь плавать. Я тонул и тонул, пока снова не увидел свою Оливию.
На ней сейчас было несколько паутинок.
Мой питомец ползал по всему ее телу, пока не решил попробовать сбежать из подвала и не заставил меня гоняться за этим ублюдком.
— Ол-иви-а, - бормочу я про себя.
Я пытаюсь прошептать это быстрее, но у меня ничего не получается. Я вздыхаю и проверяю ее телефон на наличие новых сообщений, но даже ее социальные сети мертвы. Куда делась твоя интересная жизнь, сестренка?
Цепи звенят, и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть, что она проснулась.
— А, - начинаю я.
— Хорошо. Ты не спишь.
Я хотел сказать ""Ты проснулась"", но, похоже, я все еще учусь этому дерьму.
Я встаю и иду к ней, в то время как мой паук разбегается по моей ладони. Он еще маленький, пушистый, но то, как она расширяет глаза, говорит мне о том, что, во-первых, она понятия не имеет, что у нее паутина в волосах и на теле, а во-вторых, она все еще боится всего, что имеет восемь ног.
Бедный малыш. Он просто хочет, чтобы его поняли, как и я. Не так ли, приятель?
— Не смей приближаться ко мне с этой штукой!
Я улыбаюсь, все еще в балаклаве.
Я трахал ее задницу весь вчерашний день, и пока она отрубалась, я поспал в нашей кровати и принял душ. Я попытался помыть ее губкой, но она возбудилась, и я снова стал трахать ее в задницу.
Она даже умоляла меня уделить внимание ее киске, но я отказал ей в этом.
Я не могу не улыбаться, глядя на нее. Она прекрасна - она была такой с тех пор, как мы были детьми.
