Логичнее всего было бы снять штаны, так что я была бы в одних трусиках, но, похоже, я иду по опасному пути: я стягиваю через голову спортивный лифчик и прижимаю его к груди.
— Дай мне его, - показывает он, затем пытается снять скрывающую меня ткань, но я держу ее крепче.
Мои соски твердые, и я не уверена, что это из-за холодной погоды в горах, или просто меня сильно возбуждает то, что я раздеваюсь перед братом. Если я дам ему свой лифчик, он увидит какие они твердые, румянец, ползущий по моей груди, и как бы мне ни хотелось, чтобы он посмотрел, я могу неправильно рассчитать всю эту игру.
Он может сразу же подумать, что я возбуждена, и это его насторожит. Да, он хочет посмотреть на меня, но, может быть, ему просто любопытна женская анатомия. А может быть, он пытается меня разыграть.
Я читала, что люди с ASPD любят играть в игры с разумом людей. Может, Малакай так со мной и поступает?
— Обещаешь, что не будешь смеяться?
— Какого черта я должен смеяться?
— Они... маленькие.
— Покажи мне, - жестко приказал он.
— Или я заставлю тебя показать.
Думаю, мне бы это понравилось.
— Перестань быть пещерным человеком.
Спортивный лифчик падает мне на колени, и я отвожу взгляд, не отрывая его от фонаря, свисающего с верхушки палатки, а мое лицо, скорее всего, становится самым красным, как клубника или помидор.
Он прямо передо мной, и моя грудь свободна. Соски стали бугристыми, и меня начинает трясти, но я не думаю, что могу винить в этом холод. У меня болит между ног, и, вернув взгляд к нему, я смотрю вниз и вижу, как он становится все более твердым в своих брюках.
Его руки дрожат почти так же сильно, как и мои, когда он подает знак: —Спроси меня ещё о чем-нибудь.
Мне хочется прикрыться, поднять ноги, чтобы обнять колени - я часто так делаю, когда нервничаю, - но я впиваюсь ногтями в ладони и пытаюсь думать. У меня ничего не получается, особенно если учесть, как вздымается и опускается его обнаженная грудь под светом фонаря.
— Блять, спроси меня о чем-нибудь, - толкает он.
Если я спрошу о чем-то простом, то останусь почти голой, поэтому я проникаю вглубь, зная, что он не ответит и ему придется снять еще один предмет одежды - возможно, свои треники.
Мой голос предательски дрогнул, когда я спросила.
— Почему ты напал на Адама на заправке? Мы просто разговаривали, а ты ворвался и сошел с ума.
— Он пытался забрать то, что принадлежит мне.
— Я не твоя, - отвечаю я и тут же жалею об этом, так как на его лицо падает тень.
