– Ты можешь ему сказать, что… любишь?
– Нет.
– Почему? Мне ты говоришь эти слова. Мне кажется, твои чувства к нему не меньше, чем ко мне.
– Не меньше! Но понимаешь, Крис… Вот мужчина говорит женщине «люблю». За этим словом стоят его чувства. А слово – только их символ. Когда он слышит в ответ такое же «люблю», он, как само собой разумеющееся, начинает считать, что женщина испытывает к нему те же самые чувства, что и он к ней. Так?
– Наверное.
– А наши с ним чувства ОЧЕНЬ разные. Хоть и одинаково сильные.
И если я скажу ему «люблю», то введу в заблуждение. Внутри меня ДРУГИЕ чувства. Я его обману. Чего стоит такое признание? Кому оно нужно? Я обещала ему прозрачность. Вот тебе я могу сказать, что люблю тебя, и не обману, наши чувства очень похожи. Я даже могу тебе сказать, что люблю его! Потому, что ты более правильно поймёшь мои чувства к нему, моё ""люблю"" ближе к твоему, чем к его. А ему не могу. Для него мне надо искать какие-то другие слова.
– Хм… Найди. Он в ахуе от происходящего, Жень.
– Почему?
– Потому что он не может ещё полностью принять свои чувства и свою зависимость, а ты погружаешь его в безответность. И его драконья шкура лопается. Ему больно. Знаешь, что он мне вчера сказал, когда был уже пьяный?
– Что?
– Он сказал, что всё, что с ним сейчас происходит – я о его чувствах – происходит в логике приятия смертельного заболевания: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. И он застрял между торгом и депрессией. Столкни его дальше. Невозможно смотреть на него такого.
– Столкнуть?
– Пусть примет!
– Столкнуть… – задумчиво зависаю я.
– И найди хоть какие-нибудь слова для выражения чувств! С лексиконом у тебя порядок.
– Спасибо за вскрытие моего Зверя. Я пошла.
– Куда?!
– Сталкивать.
Глава 69 - Столкнуть, утопить, просадить
Пока иду до его кабинета, чувствую, как в груди взрывается чем-то тёмным и горячим.
Нахуй «Женечку»! Это нас не спасёт. Ему нужно нечто совершенно другое. Или мне. Или нам.
– Олег у себя? – снимаю с запястья резинку для волос, собираю волосы в высокий хвост возле зеркала его приемной.
– Он занят! – сжав челюсти, Таня смотрит на меня через зеркало.
– Не сомневаюсь, – иду мимо неё.
Она уже давно не подскакивает и не пытается останавливать меня. Дрессированный Цербер!
Открываю его дверь.
И слышу шипящее:
– Нахалка!
Но в след ещё гавкает, да.
Захожу, замыкая за собой дверь. Ложусь на неё спиной. Олег поднимает глаза.
– Уже соскучилась? – с прохладным сарказмом.
