Его обновляли каждый год, а в последнее время и чаще, по необходимости. Отец подарил ей эту простенькую с виду безделушку на тринадцатый день рождения, чтобы защитить. Каждый камешек на медальоне являлся очень мощным артефактом, способным унять страхи, терзавшие Вивьен до отвратительных истерик.
И теперь, когда близился двадцать первый день рождения девушки, а отец, который должен был обновить силу артефакта, задерживался с возвращением из очередной командировки, мисс Бишоп сильно волновалась. Меньше всего ей хотелось, чтобы Эдвард увидел ее во время приступа тревоги, «во всей красе»!
С неба все же полился дождь, прогоняя Вивьен с открытого участка.
Мотнув головой, она поправила шаль на плечах и перешла в беседку, укрываясь там от прохлады и непогоды.
Глядя на пасмурное небо, девушка глубоко вдохнула пахнущий грозой воздух и погладила защитный артефакт, стараясь сосредоточиться на хорошем. Для этого нужны были позитивные эмоции. Потому Вивьен начала думать о своем будущем и о настоящем… О женихе, лорде Эдварде Файлоу, который любил ее без меры и обещал положить к ногам все, чего она только пожелает.
В его жгучую привязанность многие до сих пор верили с трудом. Перспективный красавец, единственный сын одного из десяти советников его величества жаждал сочетаться браком с девушкой не знатного рода. Нонсенс! Скандал! Он пренебрег мнением общества, добился разрешения от собственного отца, а затем и от мистера Бишопа, после чего сделал Вивьен предложение стать его женой.
Она едва не упала в обморок от счастья и, конечно, согласилась.
Вот только одного не учли молодые: отец невесты оказался категорически против свадьбы до совершеннолетия. Он, руководствуясь одному ему ведомыми причинами, потребовал ждать или отказаться от идеи вступить в брак раньше.
– Только после того, как ей исполнится двадцать один год, – непреклонно заявил отец, после чего добавил, глядя дочери в глаза: – Если, конечно, мое мнение хоть что-то значит для тебя.
А оно значило многое.
Вивьен была поражена и разбита, но не могла перечить единственному родному человеку. Тем более что привыкла всецело доверяться отцу, да и требовал он от нее лишь то, что было ему действительно важно.
Ей пришлось попросить жениха об отсрочке. Эдвард был зол, но смирился. Вот уже почти год, как они были обручены и грустили из-за необходимости разлучаться, но через неделю срок, утвержденный мистером Бишопом, подходил к концу.
