Греков отнесся к такому варианту с энтузиазмом, возражал только Шелагин, утверждая, что это неоправданный риск, но я пообещал позвонить по прибытии, после чего уехал. С Олегом связался по дороге, сообщил, что со мной все в порядке, но немного задерживаюсь. Планировал я возвращаться по Изнанке, но уже совсем по темноте, поэтому лишний раз волновать Олега не хотел. Ничего, в самолете высплюсь и восстановлюсь. Хотя нет, спать нельзя — не дай бог, личина слетит.
На душе от всего случившегося было настолько муторно, что обычную Живетьевскую неприветливую высокомерность мне удалось сыграть весьма естественно и ко мне никто не лез.
На моей поездке мы не экономили, взяли самый дорогой билет, и теперь я сидел в зоне, в которой, кроме меня, никого больше не было. Но поспать, даже если бы это мне пришло в голову, не получилось бы: постоянно шлялись стюардессы с тупыми вопросами. Отвечать было чревато — не настолько хорошо я изображал чужой голос — поэтому все вопросы я игнорировал или отвечал высокомерными жестами.
В аэропорту я нагло взял такси и все в том же виде Живетьева поехал к дому его бабушки. Правда, совсем уж наглеть не стал: когда дом стало видно, я имитировал звонок на свой телефон, знаком остановил такси и вышел. Делая вид, что внимательно выслушиваю, что мне говорят, я скорчил зверское лицо и помахал рукой, показывая, что такси отпускаю. Таксист решил, что я собираюсь переговорить с кем-то без свидетелей, поэтому машину шустро развернул и укатил. А я позвонил Шелагину и сообщил, что уже в Дальграде и собираюсь возвращаться.
Заодно уточнил, как у них там дела. Шелагин коротко ответил: «Чистим», и это совпало с воплем на заднем плане. Таким душераздирающим, что я порадовался, что оттуда вовремя уехал, иначе наблюдал бы чистку своими глазами, если бы, конечно, меня не отправили домой.
В этот раз собачки даже не подбежали на открытие Прокола, лишь мордами поводили издалека. Долго я их не разглядывал, шагнул на ту сторону, где уже реально была ночь.
В машину в этот раз я еле успел забраться и врубить защиту: скопление тварей оказалось великовато для одного бойца, пусть и такого хорошо обученного, как я. Благо что ехать пришлось недалеко, так что совсем скоро я прямо с транспортным контейнером в руках выскочил в коптильню. Закрыв Прокол и убрав контейнер в пространственный карман, опять набрал Шелагина:
— Я дома. У вас как?
— Работаем, — вздохнул он. — Боюсь, на все ночь затянется.
