Удалось бы у меня, она бы все равно на себя взяла, потому что тем самым я исполнил бы ее мечту: стал главой клана Вьюгиных уже сегодня.
— Тоже мне глава… — проворчал дед, избегая встречаться с кем-то глазами.
— А кто, кроме меня, сам посуди? Некому же.
Владик был чрезвычайно горд своими выкладками, поэтому жестоко оскорбился, когда их не приняли во внимание и ему пришлось поехать с тетей Аллой. К счастью, не с нами рядом: для перевозки арестованных использовались две машины сопровождения.
Все это происходило на глазах у деда, который и без того чувствовал себя неважно.
Целительские поддерживающие заклинания, на которые не скупился Лебедев, не смогли в достаточной степени выправить ситуацию. Дед выглядел так плохо, что целитель перед нашим уходом предложил ему отправить в целительский сон, который позволил бы успокоить расшатанные нервы.
— Некогда мне спать, — проворчал дед. — Александр Павлович, понимая всю степень тяжести моей вины, тем не менее хочу обратиться к вам с просьбой.
— Слушаю вас, Василий Дмитриевич.
— Не могли бы вы поспособствовать ускорению развода моего старшего сына? — попросил дед — Как подумаю, что своими руками ввел в дом змеищу, которая всех перекусала, то…
— Хорошо, Василий Дмитриевич, — согласился Шелагин и сразу принялся куда-то названивать.
— Только ты имей в виду, что дядя Володя свой выбор сделал, — на всякий случай предупредил я деда. — И сейчас у них с Елизаветой Николаевной более-менее все наладилось. Если ты не хочешь потерять еще и старшего сына…
— Я тогда уже был согласен, — поник головой дед.
— Позвони ему, пусть приедет. И с этой, как ты там ее назвал?
— Елизавета Николаевна.
— С Елизаветой Николаевной. — Он устало прикрыл глаза. — Благословлю их, пока еще жив.
— Не настолько у вас плохое состояние, чтобы думать о смерти, — заметил Лебедев.
— Душа болит, — пожаловался дед.
Дяде Володе я позвонил, рассказал, что случилось, и попросил приехать с Елизаветой Николаевной. Не только для того, чтобы получить благословение, но и чтобы присмотреть за дедом, который сегодня открыл глаза на то, чего раньше в упор не видел, и получил ударную дозу отрицательных эмоций.
Конечно, Лебедев много чего сделал и зелье регенерации я оставлю, но деду сейчас нужно человеческое участие. Насколько я его знаю, если останусь, для него буду лишь дополнительным источником переживаний. Символом совершенной ошибки.
Оставлял я его все равно с неспокойным сердцем, хотя и выглядел он куда лучше, чем когда мы его обнаружили в кровати.
