Шелагин смирился с моим желанием, и мы выехали от гостиницы, причем ограничились всего лишь одним охранником. Я подозревал, что и водитель не прост, но в любом случае по подготовке они уступали даже княжичу, что уж говорить про меня, так что их присутствие было всего лишь формальностью.
Я делал вид, что с интересом всматриваюсь в ночной город, а сам настраивался на Живетьеву. Пока она молчала, как и сопровождавшие ее лица. Но к императору она приехала раньше, чем мы к дворцу.
— Ты хотел меня видеть, Костенька? — с явной укоризной сказала Живетьева.
— Вспомнил про бедную узницу…
— Арина Ивановна, пожалуйста, не надо превращать наш разговор в балаган, — раздраженно бросил император. — Ты давно могла выйти, если бы захотела.
— Не на таких условиях, — мрачно возразила она. — Клятву не дам, и не надейся. Да и нет в ней нужды. Ты сам не веришь, что реликвию взяла я.
— Больше ничьих аур в сокровищнице не обнаружено, Арина Ивановна, так что не стоит отпираться.
— Костенька, нас пытаются стравить.
— Мы это уже обсуждали, — оборвал ее он.
— Перейдем к делу. Что натворил твой внук в Верейске, что Шелагин потребовал внеочередного сбора Совета?
— У меня отобрали телефон, — напомнила Живетьева, — так что вам куда проще спросить у самого Эрни.
— Отнюдь. Он удрал из Верейска в Дальград, и здесь его не смогли найти.
— Знатно накосячил где-то… — задумчиво сказала Живетьева.
— Ты же знаешь где. Мне нужен ответ.
Но она не поторопилась удовлетворять его любопытство, сначала решила получить ответы на свои вопросы.
— Что еще слышно от Шелагиных?
— Много чего. Например, у них обнаружился неучтенный Прокол.
— Вот повезло, — с досадой бросила Живетьева, которая собиралась использовать этот Прокол в своих целях и сейчас подсчитывала упущенную выгоду. Ведь Прокол фактически находился под управлением Живетьева.
— И не говори, — хмыкнул император. — В связи с этим в княжестве произведено множество арестов, в том числе и среди княжеских людей. Не обошлось без жертв. Трефилов, который возглавлял силовые структуры княжества, погиб.
Николай Шелагин — под домашним арестом. У него отобрали возможность с кем-то связаться, он мне чудом письмо отправил.
— Да? — оживилась она. — Неудивительно. Коленька — очень сообразительный мальчик. Что он написал?
— Пожаловался на несправедливость отца и брата, которые под надуманным предлогом его удерживают, не давая вернуться к занятиям. Так что скажешь?
— Скажу, что Коленька заигрался, — ответила Живетьева.
