С учетом отношения ко мне княгини возможны варианты.
— Да, ты ей с дополнительными доходами от Шмакова здорово подгадил, — хохотнул Темников. — Ходят слухи, что он потребовал возврата взятки, после чего окончательно потерял возможность встречаться с княгиней. Теперь для Шмаковых ее никогда нет.
— Сам виноват, — заметил я. — Зарвался и заврался.
— И не поспоришь.
Своими словами про немилость княгини я чуть-чуть смягчил для одногруппников горечь потери возможного контракта, так что отношение ко мне стало спокойнее.
У всех, кроме Фурсовой. Той было вообще по фиг на местечковые проблемы местных алхимиков, она явно думала не о них, а о чем-то очень приятном, потому что все занятия на ее лице время от времени возникала счастливая улыбка. И относилась улыбка не к Бизунову, который стал для живетьевской приманки досадной помехой, чего девушка не слишком удачно скрывала, и Роман мрачно зыркал исподлобья на всех, кто ему казался потенциальным конкурентом. Фурсовой на его страдания было наплевать, поэтому она демонстративно уцепилась за меня после окончания занятий.
— Илья, у меня остался важный неотвеченный вопрос по поводу твоей куртки.
— Делаю сам. Дорого. Заказы не принимаю, — коротко ответил я, надеясь, что после столь явного недружелюбия она отстанет.
— Совсем-совсем не делаешь? Или иногда берешь в виде исключения?
— У тебя большие лишние деньги появились?
— Одногруппницам скидок не полагается?
— Маш, у меня нет залежей товаров на складах. Какая может быть скидка на вещь, которая еще не сделана, а на нее уже очередь? И преимущество у постоянных покупателей, берущих по полной цене.
Фурсова если и расстроилась, то не сильно. Ее хорошее настроение испортить чем-либо было очень сложно, и причину этого я узнал, когда мы уже подошли к поселку.
— Представляешь, Дарину переводят в другое место.
— Возвращают в Дальград?
— Если бы. В такую Тьмутаракань отправляют, что даже на поезде не доехать. Только на машине.
Говоря это, Фурсова даже не пыталась показать, что сочувствует бывшей подруге.
Ее несчастье она принимала близко к сердцу, но только потому, что то давало возможность порадоваться беде ближнего.
— Из-за чего?
— Внутренние целительские дела. Она не особо распространялась — уклонилась Фурсова от ответа, который наверняка знала."
"— Меня Живетьев допрашивал по поводу инцидента в комнате Дарины, помнишь?
— Попробуй забыть. Вопли были, как будто кого-то заживо режут.
— Я сказал, что у меня к Дарине претензий нет.
