— В твоем списке я ничего такого не видел.
— А я ничего такого продавать на сторону не собираюсь. И давать в чужие руки — тоже, — ответил я. — Могу поехать с вами и напоить всех нужных фигурантов.
— Засекут.
— Алексей Дмитриевич, меня на Изнанке не засекли, группа была не из последних, да ведь?
— А ведь да, не из последних. Как тебе вообще удалось их провести, да еще и заснять?
— Я еще заснял, как их трупы волокли, но там звук не получился: другой способ съемки использовал.
— Секрет рода? — с тяжелым вздохом уточнил Греков.
— Интересно у вас секреты распределяются: все достаются исключительно главе.
Олег лишь снисходительно улыбнулся: мол, у него тоже найдется, чем удивить, но он не привык разбрасываться словами, в отличие от племянника. Хотя, конечно, мог бы и поактивнее перенимать от меня заклинания. Я уже до третьего уровня дошел в стихиях, а Олег даже не все первого выучил
Глава 16
С моим присутствием Греков смирился и даже нашел в этом некие плюсы, но неожиданно поставил условие:
— Допрашивать буду я.
— С чего вдруг? — удивился я. — Я еще эмоции чувствую. Иногда.
Поправка была нужна, чтобы не объяснять, что для чувствования эмоций мне была нужна Метка на конкретном человеке. На Трефилове ее не было. И с кого ее снимать, кроме Фурсовой, я не знал. Но первый допрос можно и без помощи Метки провести.
— Ты можешь хоть сколько чувствовать эмоции, но, если не умеешь задавать правильные вопросы, толку-то?
— А вы умеете?"
"— Я умею. И я бы не удовлетворился вопросом на вопрос, а получил бы точный ответ.
Потому что такой вариант ответа позволяет прекрасно обходить твое зелье. Да, оно соврать не дает, но обойти — запросто. Специально проверял. Так-то штука интересная, хоть и короткого действия.
Когда Греков объяснил, что он имеет в виду, я почувствовал себя идиотом. И похоже, не только я: Шелагин смущенно посмотрел в сторону, сообразив, что вариант ответа на вопрос про клятву в виде «Все на службе Шелагиным ее дают» совсем не означает, что такая клятва была дана и допрашиваемым.
А ответов таких хватало. Я даже задумался, не напоить ли Грекова еще раз с учетом проявившихся косяков, но сообразил, что, во-первых, срок действия второй раз в день этого же зелья будет намного короче, а во-вторых, если бы Греков считал для себя такой вид допроса опасным, вел бы себя совсем по-другому. А так… Страх его Метка не отражала ни тогда, ни сейчас.
Пришлось обговаривать вариант воздействия на Трефилова с учетом этого.
