– Чего это? Как будто Машка не знает, что Игорек от ссыкушки Марьяновых ехал…
– Вообще-то нет, – прошептала я.
– А?
– Говорю, я не знала.
– Да ладно. Не знала, что он с этой малолеткой таскался?
– Люба! О мертвых плохо говорить нельзя. Прекрати, – возмутилась Тамара Сергеевна.
– Почему же? При жизни никто не сказал, так хоть после смерти узнаю правду.
Я зачем-то переставила местами сахарницу и солонку. Схватила за ножку бокал, отпила. Вот это посидели – так посидели! Ничего себе. Интересно, а Покровский был в курсе, что его сын от меня гулял? Не удивлюсь, что он меня не попер из дома, лишь бы вину загладить.
Он всегда за всех отдувался. Такой уж человек. Ответственный. Совестливый. Мой свекор,
Как мерзко… И почему-то не больно совсем. Словно подсознательно я была к чему-то такому готова.
– Равнять Игоря с отцом в любом случае не имеет смысла, – заявила Сергеевна, отводя глаза.
– И почему же? – заинтересовалась Люба.
– Они разные совершенно. Игорек был хорошим парнем, но больно ветреным. Иван очень хорошо понимал, что упустил его.
Оттого и вина его сильная. А тут еще… – Сергеевна опять зыркнула на меня. – В общем… Пропадает мужик. Спасать надо.
– Никто его не спасет, пока он сам того не захочет, – тихо заметила я.
– Ага! Оправдывай себя. Беги.
– Сергеевна! Я не понимаю, чего вы от меня хотите?
– А ты подумай! Умная же баба. Институт окончила!
Томочка вскочила с психом и подалась к выходу, громко стуча пятками. Мы с Любкой недоуменно переглянулись.
– Чой-то на нее нашло?
– Не знаю.
Покровский ей как сын. А я, наверное, что-то не так сделала в ее понимании.
– Ой, ну и скатертью дорога! Ты никому ничего не должна. Запомни, Машка. – Люба потянулась ко мне бокалом, ударила о край моего.
– Запомню, – пообещала я.
Мы выпили до дна, я вспомнила, что у меня была припрятана бутылка шампанского, которую мне презентовали ученики еще, кажется, к прошлому новому году. Достала. Почему бы и не напиться, раз в кои веки под разговор пошла масть? Тем более с репутацией хорошей девочки уже вроде и так покончено, можно ни в чем себе не отказывать.
Слово за слово, разговор как-то перекинулся на животных.
– В нашем мире хорошо живется только самкам гиен! А все почему, Марь Ванна, знаешь?
– Нет, – шмыгнула носом, – жги.
– Ну, хоть что у них матриархат, ты в курсе?"
"– Ага. Кажется, что-то такое припоминаю.
– А почему так повелось? Сча я тебе расскажу – обалдеешь, – разошлась Люба, подтягиваясь ко мне по столу на локтях. – Все дело в гиеновом клиторе.
