― А в кошельке всего тридцать пять».
Геля понятия не имела, как дальше продержаться в Москве. Снова рассылать резюме в поиске новой работы, или же не рисковать и, сохранив тридцатник за квартиру, ехать в Ногинск? Там все же свое жилье, и оно куда больше, чем тесная съемная квартира-студия.
«И зачем я вообще поехала в эту Москву? ― вздохнула она, с грустью глядя в окно на зеркальные небоскребы и здания с яркими вывесками. ― Зря только потеряла время и деньги».
Оказалось, что без родственников, связей и толстого кошелька очень сложно задержаться в столице.
А экономить на всем подряд уже надоело.
Геля вспомнила, как недавно разбавляла водой шампунь и печально улыбнулась.
«Видимо, мне и правда пора домой… Завтра заберу из офиса Горячева чашку со свитером и сразу отправлюсь на вокзал», ― решила она и вздрогнула от громкого голоса Кирилла Олеговича.
― Через час будет поздно! Переводчик мне нужен сейчас! ― сказал он в трубку и нервно постучал по плечу водителя. ― Метро не проскочи!
Водитель, притормозив у метро, обернулся к Геле.
― Всего доброго! ― доброжелательно улыбнулся он.
Геля уже одной ногой была на улице, но в последний момент все-таки решила сообщить:
― Я знаю английский, могу помочь.
В машине воцарилась тишина, затем Кирилл Олегович вместе с водителем одновременно на нее обернулись.
― Тогда почему ты молчала всю дорогу? ― потряс рукой Горячев и покрутил ею в воздухе. ― Садись давай, садись! ― поторопил он, и велел водителю трогаться с места.
***С переводом Геля более-менее справлялась, но договориться с пожилым американцем, который был весь на взводе из-за долгого ожидания, оказалось невероятно сложно.
― …Мартин говорит, что вчера ему сделали более выгодное предложение, ― перевела Геля.
― Да он просто набивает себе цену! ― не скрывая раздражения, проговорил Кирилл Олегович. ― Никто не мог предложить ему больше, чем я.
Отпив воды, он выпрямил плечи и, улыбнувшись американцу, добавил:
― Передай ему, что если не продаст мне акции, то я воткну эту вилку прямо ему в…
― Может, вам нужно время, чтобы все как следует обдумать? ― вежливо спросила у американца Геля.
― Я уже все сказал, ― поправив галстук, ответил он, и вышел из-за стола. ― Простите, но мне пора.
Пожав руку Кириллу Олеговичу, мужчина напоследок улыбнулся Геле и отправился к выходу.
На Горячеве не было лица.
Сунув руки в карманы брюк, он молча шел к машине, отрешенно глядя вглубь темной улицы.
― Столько работы было сделано, и все псу под хвост… ― проговорил он.
