― Иду!
Спустившись в холл, она увидела, как постоянный гость ресторана стоял у зеркала с пышным букетом белых роз и быстренько приглаживал удлиненные русые волосы.
Геля сразу поняла, что этот высокий двухстворчатый шкаф пришел по ее душу, ведь он постоянно оказывал ей знаки внимания, делал комплименты и пару раз предлагал сходить куда-нибудь вместе.
― Мне передали, что вы меня ждете, ― сойдя с последней ступеньки, сказала Геля, и процокала к нему на высоких шпильках.
Повернувшись к ней, мужчина поправил воротник черного пальто и улыбнулся, ослепив ровными белыми зубами.
― Ангелина, простите, что я снова отвлекаю вас в разгар рабочего дня, но не успокоюсь, пока не задам вопрос:
Прочистив горло, он выпрямил широкие плечи и протянул ей букет.
― Вы не против вместе со мной встретить Новый год?
Геля аж поперхнулась от такого неожиданного предложения."
"― Виталий, кажется? ― глядя на него снизу вверх, уточнила она, и, взяв букет, понюхала ароматные бутоны.
― Все верно!
― Виталий, простите, но я вынуждена вам отказать.
― И пока с его лица не успела исчезнуть улыбка, сразу добавила: ― На новогодние праздники я улетаю в Милан вместе со своей коллегой и дочкой.
Геля нарочно сказала про дочь, чтобы отследить его реакцию, и поняла, что мужчину это нисколько не смутило. Но на ее правую руку он все же взглянул, видимо, в поиске обручального кольца.
― Милан ― это здорово! ― улыбнулся он и перечислил места, которые там нужно обязательно посетить. ― Тогда если вы не против, то я запишу ваш номер телефона и наберу вам сразу после праздни… ― не договорив, он перевел взгляд за ее плечо и протянул руку.
― Какая встреча, Кирилл Олегович!
Раздался хлопок рукопожатия, а в это время Гелино сердце выпрыгнуло из груди, сделало пару кругов вокруг ресторана и вернулось на место.
Сжимая в руке цветы, она подняла взгляд на Горячева, который разговаривал с ее новым знакомым. Он был так близко, что Геля чувствовала аромат его одеколона, и выглядел так же безупречно, как и всегда: стильный темно-серый костюм, идеальная бородка, волосы зачесаны набок, на лоб свисала черная прядь.
Внутри снова разгорелся пожарище и поднялся к лицу. Геля никак не могла с собой справиться ― Горячев был для нее словно триггером, с которым были связаны унижения, предательства, ложные обвинения, и дикая душевная боль.
«Ну, давай же, Геля, смело посмотри в его глаза, ― уговаривала саму себя. ― Пусть вспомнит, как использовал тебя и выставил за дверь».
