Мне очень хотелось побывать на сыроварне, чтобы посмотреть на пока маленькое, но поднимающееся с колен производство мужа. Конечно, рано было еще говорить о чем-то серьезном, но я видела радость в его глазах, когда он приезжал из деревни домой, и всегда с интересом слушала рассказы о сырных делах.
Однажды после завтрака, Филипп зашел в оранжерею и шепнул на ухо:
— Милая моя графиня, я хотел бы исполнить ваше желание.
Я резко развернулась и сразу же расплылась в улыбке, догадываясь, что он хочет предложить мне.
— Вы возьмете меня в сыроварню?
— Да, вы так желали взглянуть на нее, что я решил взять вас с собой, — он тоже улыбался, глядя на меня. — Одевайтесь.
— Я мигом! — меня, словно ветром сдуло, и уже через пятнадцать минут я стояла в холле, одетая и готовая к путешествию.
В деревню мы поехали в экипаже, и всю дорогу я возбужденно поглядывала в окно, пока, наконец, на горизонте не появились первые домики.
Деревня выглядела невероятно! Посреди нее протекала река и небольшие домики, покрытые соломой, выстроились в ровный ряд, встречая всех въезжающих… Их фасады, выходили не на улицу, а на прямо противоположную сторону, что немного удивило меня.
— Но почему окна домов смотрят не на дорогу? — спросила я и граф поинтересовался:
— Вы никогда не были в деревне, Клара?
— Нет, это в первый раз, — сказала я чистую правду, и Филипп объяснил мне:
— На дорогу открывается дверь черного хода, через которую выгоняют скот и выкатывают телеги.
Почти у каждого жителя деревни есть корова и так удобнее выводить ее на пастбище.
Небольшие заборчики, как и стены домишек заросли диким виноградом и это выглядело довольно красочно — его красные, почти багровые листья, оттеняли желтые крыши и беленые стены, опутывая их своим густым покрывалом.
Рыбаки жили в торфяных хижинах, из которых тянулись в серое небо тонкие струйки дыма и почти прозрачные сети, натянутые между деревьями, были похож на паутину.
Возле речки стояла большая мельница с потемневшими лопастями, и ее сказочный вид заставил меня вывернуть шею, чтобы лучше разглядеть все, что ее окружало.
А это были огромные липы и россыпь кустов, покрытых голубоватым инеем.
Мы проехали трактир под названием «Хмельной гусь», лавку башмачника и остановились возле каменного здания сыроварни.
— Вот мы и приехали, — Филипп вышел первым и подал мне руку. — Сейчас вы попадете в святая святых, моя дорогая цветочница.
