Вернувшись в свою комнату, я переоделась, находясь в приподнятом настроении, и не смотря на то, что уже попрощалась с Хенни, побежала к ней.
— Ты же говорила, что мы больше не увидимся! — воскликнула моя бедная кузина, и ее лицо озарилось радостью.
— У меня есть лишняя минутка, — я присела на кровать и крепко обняла ее. — Хенни, осталось потерпеть совсем немного, и мы снова воссоединимся.
— Я намерена быть сильной и не падать духом, — бодро ответила девушка и поцеловала меня. — Поезжай и не беспокойся обо мне.
Но как я могла не беспокоиться о ней, оставляя с мачехой и сестрицей, которые точно были раздосадованы неудачной аферой. Скорее всего, они начнут сгонять злость на ней. Ну, ничего, первое, что я сделаю — займусь оформлением документов на опекунство.
Барон уже ждал меня, одетый в кафтан цвета синей ночи и весь его строгий вид лишенный ненужных, вычурных деталей вызывал уважение. Он нетерпеливо постукивал по столу костяшками пальцев, сжимая в другой руке шляпу с низкой тульей и не широкими полями.
Мачеха выглядела растерянной и постоянно поглядывала наверх, видимо не понимая, что нарушило их планы и почему барон как ни в чем ни бывало, спустился в гостиную.
Зато я ликовала, чувствуя себя чуть ли не спасительницей любви, а в том, что она, любовь, будет — я ни минуты не сомневалась.
— Я вижу, вы готовы, фрай Клара, — завидев меня, Ливен почти обрадовался, похоже, его тяготило это общество. — В путь?
— Да, меня здесь ничего не держит и мне не терпится отправиться в мой новый дом, — премило улыбнулась я, наслаждаясь лицом фрау Гертруды, которое стало похоже на кусок теста после моих слов.
— Прощайте господа.
Нотариус и священник поклонились мне, и мы с бароном покинули гостиную.
Экипаж ожидал нас возле парадного входа и, вдохнув полной грудью, я смело шагнула к распахнутой бароном дверце.
Внутри экипаж оказался добротным и очень удобным — кожаные сидения были мягкими, окна чистыми и довольно большими, закрытые шторками винного цвета, а полы устилал темный коврик с затейливым рисунком.
В ногах стояла небольшая печка с горящими углями, и от них шло приятное тепло, что не могло не радовать. Все говорило о том, что если барон и испытывал какие-то трудности после пожара, то он с достоинством преодолел их.
Мои немногочисленные вещи ехали на крыше экипажа в деревянном, видавшем виды сундуке и если бы на нас не дай Бог напали разбойники, то они, наверное, решили бы, что я служанка барона, а не графиня.
