— Матушка выращивала там розы, и их аромат просачивался сквозь дверные щели, витая по коридору сладковатым шлейфом. Она всегда говорила, что розы пахнут по разному и в каждом, отдельном цветке можно уловить оттенки свежего лимона, пряной гвоздики, осенних яблок, меда, мускуса, и даже мха…
— Как красиво вы рассказываете… — прошептала я, завороженная его голосом. — Прошу вас, продолжайте…
— Они были разные — от бордовых, почти черных, до белоснежных как наряд невесты, и матушка всегда украшала ими холл. Но больше всего мне нравились белые розы с рыжевато-бархатными краями на нежных лепестках.
Черенок этих красивых цветов, матери подарил отец. — Филипп оторвал взгляд от огня и повернулся ко мне. — Вы похожи на эти розы, Клара.
— Да? И чем же? — мои взгляд будто приклеили к его лицу, и разорвись сейчас бомба посреди столовой, я бы не обратила внимания.
— Белая кожа и золото волос… — он наклонился и легко коснулся моего локона, задев щеку теплыми пальцами. — Вы моя роза, Клара.
В моей душе разгоралось пламя, сильнее, чем в камине, и я даже не отрицала, что влюбляюсь в своего мужа.
Не важно, что мы были знакомы всего несколько дней — ощущение, что я попала сюда не просто так, крепло каждую, проведенную в его обществе минуту. Неужели судьба привела меня к моему мужчине, таким удивительным, мистическим образом?
Граф выпрямился и сказал:
— Выпейте вина, супруга, его привез Ливен, в подарок. Оно необычайно вкусное.
Я выпила вина и немного поела, старательно отводя взгляд от хлеба с маслом и печенья.
Нечего расслабляться! Решила стройнеть — значит иди по намеченному пути!
Огонь в очаге почти потух и лишь искры от красных головешек, сияющей лентой тянулся в трубу. Вечер подходил к концу, и я знала, что его послевкусие я буду долго смаковать, вспоминая все, до малейших подробностей. Мы разговаривали ни о чем и в то же время обо всем — граф рассказывал мне истории из своего детства, а я смеялась, не чувствуя себя скованной правилами этикета. Если и неприлично было вот так хохотать молодой девушке, то графа это совершенно не смущало, и он веселился вместе со мной.
— Скоро здесь станет прохладно, — Филипп подал мне руку. — Разрешите провести вас?
— Конечно, я бы не осмелилась идти в одиночку по этим темным коридорам, — ответила я, схватившись за его теплую ладонь. — Тем более, нам в одну сторону. Ведь так?
— Теперь нам всегда в одну сторону, — в его глазах отразился огонек лампы, которую он взял со стола.
