Я совсем не аристократично уселась на лестницу и, взглянув на оставшиеся яблоки раз, другой, решила, что запеченные с медом — они самый что ни на есть диетический продукт. Если я съем одно яблочко, ничего страшного не случится.
— Графиня, вы не перестаете удивлять меня.
Я замерла, и, подняв глаза от тарелки, увидела Филиппа. Он стоял возле камина и, опершись плечом о его угол, смотрел на меня с веселым интересом.
Вот черт… Я как Полин, чуть не убрала липкие руки за спину, но вовремя спохватилась и суетливо заерзала, пытаясь подняться.
— Я прошу вас, оставайтесь на месте, — рассмеялся граф и направился ко мне. — Не хватало, чтобы вы растянулись с этим подносом на полу.
Совершенно неожиданно для меня, муж присел рядом, и его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Взгляд Филиппа скользнул по моим губам, и я задержала дыхание, в ожидании поцелуя.
— Вы вся в меду, моя прекрасная фрау, — прошептал он, и я прикрыла глаза, представляя, как сейчас его губы коснутся моих, но вместо этого, почувствовала грубую ткань на своем подбородке — граф как ребенку вытирал мне лицо своим носовым платком.
— Вот так-то лучше, — он спрятал платок и посмотрел на оставшееся яблоко. — Вы позволите?
— О! Конечно! — я покраснела и подвинула к нему поднос. — Очень вкусно."
"Когда вернулась Полин, мы были липкими оба и девочка, смущаясь, нырнула под лестницу, откуда раздался ее голосок:
— Вы должны пойти к Гуде, чтобы она натерла вас мылом!
Мы с графом принялись хохотать и замолчали только в тот момент, когда в холле раздался голос барона:
— Добрый день ваша светлость.
Мы не помешали?
— Ни в коем случае, — Филипп поднялся, не переставая улыбаться. — Мы ждали вас.
Я тоже поднялась, не зная, куда деть свои липкие руки и увидела, что рядом с Ливеном, стоит пожилой мужчина в темном плаще, с аккуратной, седой бородкой и пушистыми усами. Нотариус — поняла я и, сделав серьезное лицо, спустилась вниз, оставив поднос на лестнице.
— Добрый день. Рада видеть вас в нашем с графом доме.
Я почувствовала, как Филипп сует мне в руку платок и незаметно стерев мед, протянула ее нотариусу, стараясь держаться с достоинством.
— Ваша светлость, — нотариус приложился к ней и мы с трудом оторвали друг от друга пальцы. — Мое почтение.
Ливен же с веселым любопытством разглядывал нас, и его улыбка становилась все шире.
