— Ваша светлость, я прошу вас зайти ко мне в кабинет, — Филипп поднялся и посмотрел на меня странным, долгим взглядом. — Не задерживайтесь.
Он покинул холл и, глядя в его удаляющуюся спину, я почему-то занервничала. Что он хочет сказать мне?
Новый жилец «Темного ручья», будто почувствовал, что ему уже ничего не угрожает и весело побежал за мной на кухню.
— Это еще что такое?! — воскликнула Гуда, увидев щенка. — Ваша светлость, кто притащил это чудовище?!
— Теперь это Блинчик, — рассмеялась я и, указав собаке на закуток возле очага, сказала: — Прошу вас, покормите его.
Я приду позже и приведу его в порядок.
К нашему удивлению, щенок послушно улегся на указанное ему место и положил кудлатую голову на лапы. Оставив его на попечение Гуды, я направилась в кабинет, немного тревожась и волнуясь.
Граф что-то записывал в расчетную книгу, но когда я вошла, сразу поднялся и, обойдя стол, подошел ко мне.
— Клара, — мягко сказал он, беря мои руки в свои. — Я хотел поблагодарить вас за Полин.
— Не стоит, — мне стало неловко, и я немного смутилась. — Я еще ничего не сделала.
— Вы сделали достаточно за столь короткое время, — он не отпускал мои руки, а я и не была против, с удовольствием ощущая их силу и тепло. — Но это не все.
— Да? — мы были так близко, что я видела янтарные крапинки на черной радужке его глаз и лучики морщинок, в их уголках. — Что же вы хотите мне сказать?
— Я хочу пригласить вас, — он будто обволакивал меня своим голосом.
— На ужин. Завтра. В моей комнате.
— О… — все, что смогла сказать я, растерявшись от столь откровенного предложения, и он тихо засмеялся, глядя на меня.
— Вы можете не бояться, что я накинусь на вас в порыве страсти, графиня. Мне хочется, чтобы вы привыкали ко мне все сильнее.
По мне пронеслась волна легкой дрожи от его голоса, от запаха чистого мужского тела и этих глаз, проникающих так глубоко, что становилось нечем дышать. От него будут красивые дети…
Эта мысль буквально пронзила меня — дети… В той жизни, о которой не хотелось вспоминать, я так мечтала о детях… А теперь мне дали второй шанс построить то, что так безобразно развалилось, оставив неприятный привкус лжи и предательства.
— Я с удовольствием поужинаю с вами, даже на крыше дома, — я почувствовала какое-то странное облегчение, принимая то, что мой муж предлагал мне. Так и должно быть.
— Какое очаровательное согласие, — Филипп откровенно веселился.
