Онлайн-библиотека книг
Но юность как-то все не может с нее сойти. Она будто позолочена юностью. Ей все нравится: и то, что я из России, и то, что по пляжу ходят индусы и здороваются:
– Салют, Сюзанна!
– Салют, Субир, – охотно откликается Сюзанна.
Она всех знает по именам.
На лицо бизнесмена наплывает туча: что за манера завязывать знакомство с низшим сословием. Но для Сюзанны нет высшего и низшего сословия: для нее все люди – люди. Каждый человек – человек.
Именно поэтому обслуга отеля не боится Сюзанну и забывает положить новый шампунь.
"А бизнесмена огорчает, и даже очень. Он выговаривает ей на своем языке, и я различаю слова: «романтиш» и «но реалистиш». Сюзанна лишена реальной жизни и витает в облаках с неземной улыбкой. Значит, ей – облака, а ему – все остальное: работа, расходы и так далее.
Сюзанна слушает мужа с никаким выражением, потом поднимается, закалывает свои длинные волосы и идет в воду. Входит медленно, откинув голову, волны ласкают ее грудь и руки. Я смотрю на нее и думаю: хорошо быть красивой и богатой.
Я тоже войду сейчас в Средиземное море, но как войду, так и выйду. Это не мое. Я здесь случайно. На неделю.
– У вас есть дача? – спрашивает меня бизнесмен.
– Есть, – не сморгнув, отвечаю я.
Он ведь не спрашивает «какая?». Он просто устанавливает факт.
– У нас тоже есть. Но Сюзанна не любит. Мы ездим сюда уже двадцать лет.
– А зачем дача? – включается в разговор сын. – Вот наша дача.
– Давайте, – соглашаюсь я.
Сына зовут Вольфганг Амадей, как Моцарта. Он похож на моего Петрушу: те же просторные глаза, высокий лоб, русые волосы. Он похож на него, как старший брат. Поэтому я смотрю, и смотрю, и смотрю, не могу глаз оторвать и думаю: когда Петруша вырастет, он будет так же легко двигаться, у него будут такие же золотистые волосы на руках и на ногах. Вот только выражение лица... Для того чтобы иметь такое выражение, надо жить в свободной стране.
А какой будет моя страна через пятнадцать лет?
У Вольфганга кризис с его девушкой. Он приехал пережить этот кризис на море.
Мне нравится его немножко дразнить, и я говорю на русском языке:
– Вольфганг, ты звонил ночью твоей девушке? Ты говорил, что тоскуешь?
Вольфганг вопросительно смотрит на Клаудию, ожидая перевода. Но я не разрешила переводить. Клаудиа загадочно улыбается.
