Маршал говорит, что большевики способны нанести Америке превентивный термоядерный удар.
По его мнению, такая война не означает гибели человечества. Огарков думает, что в этой войне можно победить.
Далее Мейер успокаивает читателя. Говорит, что Огарков не всесилен. Что у него есть влиятельный, оппонент. А именно — министр оборины Устинов. На заявление Огаркова министр реагировал в «Правде». Написал, что термоядерная война повлечет за собой колоссальные жертвы. Что контролировать ее ход — невозможно. Что победителей не будет…
Короче, выказал некоторую долю здравого смысла.
Сопоставляя эти документы, Мейер делает выводы о кремлевском разброде. О разногласиях между коммунистическими лидерами.
Выводы эти смешны и наивны.
Юрий Мейер, как говорится, попался на удочку. Устинов и Огарков разыграли совершенно банальный трюк. Использовали прием, давно разработанный госбезопасностью.
Допустим, вы находитесь у следователя КГБ. Следователь кричит и топает ногами. Называет вас агентом ФБР. Угрожает вам тюрьмой и мордобоем.
Вдруг отворяется дверь. В помещение заходит еще один работник КГБ. Как правило, более высокого ранга. Заходит и тихо говорит первому следователю:
— Нехорошо, товарищ Сидоров! Времена Ежова прошли. Зачем же вы топаете ногами?! Товарищ Довлатов уже готов чистосердечно все рассказать…
По идее, слушая это, вы должны рассуждать так:
— Первый следователь — негодяй. А второй — либерал. Надо держаться поближе ко второму. А то ведь и по физиономии схлопотать недолго…
На эту удочку попадаются только дураки.
Оба работника КГБ действуют согласованно. В расчете на твою пугливость, глупость, доверчивость.
Советские лидеры единодушны, как волки, преследующие жертву. Их мнимые разногласия — дешевый спектакль. «Коммунист» и «Правда» топчутся возле одной лохани. Получают указания в одном и том же месте. Ловко жонглируют для виду кнутами и пряниками…
Нам бы, гражданам свободного мира, хоть каплю этого единодушия!
ИНТЕЛЛИГЕНТАМИ СЕБЯ НАЗЫВАЮТ ВСЕ…"
"Интеллигентами себя называют все.
Человек порой готов сознаться в тягчайших грехах. Он готов признать себя неаккуратным, злым, ленивым, черствым и жестоким. Он даже готов признать себя неумным.
Но где вы слышали, чтобы кто-то заявил:
— Я — человек неинтеллигентный!
В лагере особого режима карманник Чалый повторял:
— Я — интеллигентный вор. Мокрыми делами не занимаюсь…
В Канавине, где я снимал жилье на лето, хозяин дома уважительно твердил:
— Серега у нас — интеллигент.
