Ликованию нет конца. Шампанское льется рекой…
До чего же низко упал престиж Америки! Дипломаты радуются, что их не перестреляли как уток. Генерал Дозьер сообщает жене:
— Я чувствую себя прекрасно. Риали вандерфул!..
А я в эту минуту чувствовал себя ужасно. Горе той стране, у которой воруют полководцев. Генерал — не пудель. Генералов надо охранять…
Видит Бог, мы покорены Америкой. Ее щедростью и динамизмом. Благородством и радушием. И все-таки…
Что-то неладное происходит в этой стране.
Ехали мы в сабвее, приятель и я.
Рядом стояла молодая женщина. Вдруг она побелела. Ей стало плохо. Ее начало тошнить.
Платка у женщины не оказалось. Я протянул ей свежую газету. Все расступились. Сидящие пассажиры отвели глаза.
— Уступите место женщине, — сказал приятель.
Никакой реакции."
"Мой друг почти кричит в лицо широкоплечему бородатому янки:
— Эй ты, животное, встань!
Тот нехотя встает, улыбается…
Что-то неладное происходит в этой стране…
Женщина тонет в реке Потомак. Некий отважный господин бросается с моста и вытаскивает утопающую.
Герой, молодец, честь ему и хвала!
Дальше начинается безудержное чествование героя. Газеты, телевидение поют ему дифирамбы. Миссис Буш уступает ему свое кресло возле Первой леди. Говорят, скоро будет фильм и мюзикл на эту тему…
Из-за чего столько шума? Половина мужского населения Одессы числит за собой такие же деяния.
Так что же происходит в Америке? Равнодушие становится нормой? Нормальный жест воспринимается как подвиг?
А может, я сгущаю краски?.
.
Я ВСЕГДА ГОРДИЛСЯ…Я всегда гордился своей аккуратностью. Хотя гордиться тут особенно нечем. Известно, что повышенная аккуратность — свойство заурядных натур.
И все-таки я гордился. Гордился тем, что своевременно возвращаю долги. Тем, что редко опаздываю. Тем, что, как правило, выполняю свои обещания.
Это готова подтвердить даже моя собака. Уже десять лет я гуляю с ней в одни и те же часы…
Короче — педант, аккуратист, бескрылая личность… Чем и горжусь.
И больше всего горжусь тем, что сразу отвечаю на письма.
Вернее — так было раньше. А теперь — все иначе…
Ежедневно мы распечатываем сотни писем. Значительная часть приходится на мою долю. Письма — самые разные. Деловые и личные. Восторженные и негодующие. Есть и анонимные письма. Это нормально. Это даже приятно. Поскольку можно не отвечать…
Когда газета начала выходить, писем было мало. Три-четыре в день. Через несколько месяцев они хлынули бурным потоком. Затем обрели мощь Ниагарского водопада.
