Над воинственными атеистами и религиозными кликушами. Над мягкотелыми «голубями» и твердолобыми «ястребами»…
И главное — тут я прошу вас быть абсолютно внимательными — над собой!
ЭТО БЫЛО…Это было в минувшую пятницу. Я познакомился с живым американским «левым». Я был уверен, что их не существует. Что господин Максимов сгущает краски.
И вот я познакомился с Эрни Данэлом. Он не коммунист, не заговорщик. Он даже не красный. Он — розовый, левый.
Эрни рассказывает о себе:
— Я родился в очень чопорном, богатом и гнусном семействе.
Достаточно сказать, что моим крестным отцом был Рокфеллер. Поэтому я стал мятежником. Я возненавидел эстаблишмент и, главным образом, — моего папашу…
Я стал употреблять наркотики и заниматься контрабандой. Был членом довольно могущественной шайки. Знал черный рынок и все непотребные места.
Мы ненавидели богачей, капиталистов, продажных священников. Мы ненавидели это развращенное, безжалостное общество.
Несколько раз я был арестован. Но папаша брал хороших адвокатов, и меня выпускали…
Я продолжал бороться.
Мы вели политическую борьбу, разрушая устои капитализма. Ночью мы вскрывали багажники автомашин. Били стекла…
— Сколько тебе было лет?
— Шестнадцать. Но я был сложившимся революционером. Я курил марихуану назло папаше и эстаблишменту.
— А сейчас?
— И сейчас я придерживаюсь оппозиционных взглядов. По-моему, Рэйген слишком груб. Политика Киссинджера была мягкой. И это предотвратило войну. Политика же Рэйгена чревата войнами.
— Но война уже идет, — сказал я.
— Войны были при Киссинджере. Войны идут постоянно. Америка уже проиграла несколько войн.
— Америка не воюет. Это главное. Я думаю о своем народе.
— Рано или поздно советские танки будут здесь. Если их не остановить сейчас.
— Это будет не скоро. Ведь Россия так далеко…
— Боже, как ты глуп! — хотелось выкрикнуть мне. — Как ты завидно и спасительно глуп…
Но я сдержался. От этого человека в какой-то степени зависело мое будущее."
"Познакомились мы не случайно. Эрни Данэл — преуспевающий литературный агент.
Работает в солидной конторе. Обслуживает ненавистный эстаблишмент.
Может, заработаю с ним большие деньги. Капитализм, вопреки своей исторической обреченности, дает человеку такую надежду…
ПРИНЯТО ДУМАТЬ…Принято думать, что советская армия могущественна и непобедима. И потому весь цивилизованный мир дрожит от страха.
По-моему — зря. Я три года был советским военнослужащим. Более того, пассивным участником некоторых военных действий.
