Автомобиль резко затормозил, прочертив две линии на сером асфальте. Оттуда вышел инкассатор с парабеллумом.
Пьяный шарахнулся в сторону. Филолог оказался на пути его. Они столкнулись. Красноперов деликатно отступил.
— Хочешь, понесу твой чемодан? — спросил незнакомец.
— Что вы? — запротестовал наш герой. — Я уже дома.
— Давай помогу, — настаивал человек.
— Это совершенно лишнее.
— А я все равно помогу.
— Ни в коем случае.
— Сказал — помогу, значит — помогу!
— Я не устал. И вообще, мой дом за поворотом.
— Нет, помогу! — сказал незнакомец.
— Категорически отказываюсь.
— Ты Леву Сивого знаешь?
— Нет, — удивился филолог, — кто это?
— Это я, — скромно потупился человек.
— Очень приятно. И тем не менее…
— Со мной шутки плохи, — незнакомец рванул чемодан, — молчи, гад, убью…
28. ОТРАЖЕНИЕЗабулдыга нес чемодан, ударяя то и дело себя по колену. Красноперов шел рядом. Потом Красноперов нес чемодан. Незнакомец сопровождал его, задевая плечом водосточные трубы.
Мимо, громыхая, проехал трамвай.
Видны были залитые светом деревянные кресла.
Наконец они приблизились к шестиэтажному дому с балконами. Красноперов остановился.
— С тебя полбанки, — ухмыльнулся незнакомец.
— Но я спешу, — возразил филолог, — мы так не договаривались. И денег у меня, честно говоря, немного. Впрочем, если угодно, тут рубль с мелочью.
— Тогда я сам куплю полбанки, — не унимался человек.
— Как это?
— Очень просто. Разве мне твои деньги нужны? Мне с тобой поговорить хочется!"
"И сразу же ощущение покоя возникло у Красноперова.
Все показалось ему мучительно дорогим и близким. Забулдыга в дорогом, испачканном сметаной пальто. Трещины на асфальте. Эмалированная табличка над подъездом. И то, что ждет его: холодный полумрак, щербатые ступени. Тусклая лампочка в проволочной сетке. Обитая коленкором дверь. Коммунальные соседи — Гендлины, Моргулисы, Шарашенидзе. Заваленная книгами берлога. Все то, что было. И все то, что будет. Все это составляло единственную, нужную, знакомую жизнь…
— Вы мне чрезвычайно симпатичны, — улыбнулся Красноперов, — но я тороплюсь.
Заходите как-нибудь. Вон мои окна.
Пьяный не обиделся. Он сказал:
— Тогда я сделаю вот что. Я тебя поцелую.
— И это лишнее, — возразил Красноперов.
Забулдыга постоял в раздумье. Затем взглянул на Красноперова и твердо произнес:
— Тогда уж я как минимум — спою.
И спел-таки негромко «Кукарачу».
29. МЫ ИДЕМ ПО УРУГВАЮ…Вечером Красноперов брел по залитому светом Невскому.
