Мальтийский крест Павла Первого

— Ну, что здесь у тебя?

— Вот, посмотри… — Я шагнула к тому месту стены, где увидела странную надпись.

Но там ничего не было.

Я отступила в сторону, посмотрела правее, левее — никакой надписи не было.

— Порфирьич, но я только что видела здесь, на стене, надпись… честное слово, я не выдумываю…

— Какую надпись? — с живейшим интересом спросила Леокадия Львовна, которая, оказывается, тоже просочилась в туалетную и теперь в волнении смотрела на меня.

— Здесь, на стене, была надпись… чем-то красным…

— Кровью? — Глаза Леокадии вспыхнули.

— Да нет, по-моему, какой-то краской…

— Краской пахнет, — подтвердил Порфирьич, принюхавшись к стене. — Но где же надпись?

— Исчезла… — протянула я виновато.

— А что было написано?

— Что-то странное… широта дней… нет, не широта — долгота. Точно — долгота.

— Долгота дней?! — повторила за мной Леокадия Львовна. — Вы уверены?

— Да, точно — долгота дней… именно так… а что? Эта фраза вам что-нибудь говорит?

Но она вместо ответа спросила с жадным любопытством:

— А больше вы ничего не видели?

— Видела… — ляпнула я не подумав и тут же расстроилась — сейчас меня поднимут на смех.

Но слово — не воробей. Леокадия Львовна приступила ко мне с тем же жадным любопытством:

— А что? Что вы видели? Или кого?

— Человека… мужчину со свечой…

— Это он, он! — выпалила Леокадия и схватила меня за руки. — Это император! Он часто появляется в этой части замка, правда, обычно по ночам.

— Леокадия Львовна! — строго произнес появившийся в дверях замдиректора.

— Что — Леокадия Львовна? — огрызнулась хранительница. — Я уже… не будем уточнять, сколько лет Леокадия Львовна!

— Не нужно распускать эти недостоверные слухи! Девушка подумает, что у нас в музее рассадник мракобесия!

— Это не слухи! И никакое не мракобесие! У нас почти все его видели! И даже знают, что делать, когда встретишь призрак императора! Нужно подпрыгнуть на левой ноге и сказать: «Доброй ночи, ваше императорское величество!» И тогда он уйдет!

— Ну и ну! — замдиректора даже растерялся от такого напора.

А я представила Леокадию Львовну, прыгающую на левой ножке, и прыснула.

Порфирьич взглянул на меня заботливо и проговорил с видимым облегчением:

— Ну, слава богу, ты вроде отошла… поедем уж отсюда, я немного поснимал…

— Стойте! — опомнился замдиректора.