Мальтийский крест Павла Первого

— Вот здесь в ту роковую мартовскую ночь…

Я вошла в комнату и увидела страшную, впечатляющую картину — несколько рослых, представительных мужчин в расшитых золотом камзолах и мундирах восемнадцатого века сгрудились вокруг одного, лежащего на полу — маленького, жалкого, несчастного, бесконечно одинокого, в забрызганном кровью полотняном камзоле и ночном колпаке…

Один из заговорщиков держал в руке окровавленную табакерку, другой занес ногу в щегольском сапоге, чтобы пнуть уже мертвого императора еще раз…

Надо же, восковые фигуры, а как живые! И на лицах — ненависть, злоба, у одного — страх…

Я шагнула ближе, пригляделась к жертве заговора.

Лицо его было разбито, кровь — на колпаке, на воротнике камзола, на полу… но как реально он выглядит!

— Господи, до чего же натурально! — пискнула хранительница, выглядывая из-за моего плеча и словно подслушав мои мысли. — Даже страшно… а Павел… император… как он на нашего Верещагина похож! Как похож!

— Не говорите глупостей! — привычно осадил ее заместитель директора.

— А кровь-то настоящая! — проговорил вдруг Порфирьич.

Он наклонился над неподвижным телом, осторожно дотронулся пальцами до окровавленного воротника, посмотрел на них, даже понюхал, и продолжил:

— Точно, настоящая! И еще не высохла… Я третьего дня работал на ДТП со смертельным исходом, на Мурманском шоссе, там тоже крови было — ужас… и запах точно такой же!

— Что вы такое говорите… — привычно возразил заместитель директора и тоже склонился над лежащим.

Лицо его странно переменилось, он побледнел и пролепетал неуверенно:

А пожилая хранительница опустилась на колени, схватила окровавленную руку императора… или вовсе не императора, воскликнула ненатуральным высоким голосом:

— Александр Павлович! — И тут же завалилась на бок и потеряла сознание.

— Вот этого не надо! — вскрикнул заместитель директора. — Только этого нам не хватало, обмороков всяких!

Я почувствовала, что мне тоже хочется упасть в обморок — лежишь себе спокойно, ни о чем не думаешь… не думаешь о том, что наверняка провалишь редакционное задание…

Но тут боковым зрением я заметила, что Порфирьич деловито фотографирует все — и полутемную спальню, и толпу восковых заговорщиков, и труп на полу…

Потому что на полу действительно лежал труп.

Никакая не восковая фигура несчастного невинно убиенного императора Павла Первого, а труп, если можно так выразиться, живого человека.